Книга Целительница для генерала. Я его лекарство после развода, страница 37 – Екатерина Гераскина

— Кира. Доброе утро. Ты так пыхтишь, что слышно тебя ещё из ванной.

— То есть вы хотите сказать, что ваш слух стал ещё острее? — я сложила руки на груди и буравила спину генерала.

— Я хочу сказать, что не произошло ничего такого, чтобы сделать тебя такой злой с утра.

— Я не зла, я рассержена, потому что вы подвергаете своё здоровье опасности! — тихо, но очень даже зло прошипела я.

Тот хрипло и тихо рассмеялся. А потом убрал ложку из кастрюли и сделал потише огонь.

Повернулся наконец ко мне.

— Девочки могли испугаться.

— Я бы сама сходила к ним. Мы для этого и открыли дверь.

— Это мои дочери и я не могу просить тебя следить за ними и вставать к ним ночью.

— Как вы не понимаете! Даже то, что вы ночью проспали в том кресле, уже нанесло вред вашему организму! Я бы встала, не нужно было даже просить.

У меня всё внутри закипало.

— Кира, ты такая красивая, когда в гневе.

И я тут же сдулась. Набрала побольше воздуха в грудь и просто выдохнула. Поджала губы. Генерал щурился и улыбался.

— Вы это специально? — с обидой в голосе спросила я.

— Я просто не хочу, чтобы ты ругалась. Всё и правда будет хорошо. Я днём посплю, когда найду няню.

— Ваша жена поступила отвратительно! — всё же припечатала я. — Она ведь знает, что мы… что вы…

— Знает, — слишком спокойно произнёс генерал.

А я… просто замолчала. Говорить о том, что она ветреная, необязательная, а ещё, похоже, совсем не занималась девочками, я не могла.

Это ведь не моё дело. Но отчего-то так остро всё воспринималось, потому что имело прямое отношение к Нортану.

И когда я поняла это… потупилась и сделала шаг назад, желая скрыться.

— Необязательно убегать каждый раз, Кира.

Генерал, как обычно, всё понял.

— Я… у меня есть ещё дела…

— Присаживайся и завтракай. Чай уже заварился.

И я сдулась снова. Генералу просто невозможно возражать. Да и есть хотелось очень. Попробовать ту самую манную кашу с комочками и вареньем.

Я боком обошла генерала и присела на свой стул.

Утро было раннее. Мы молча завтракали. Я украдкой посмотрела на генерала — тот был задумчивым. Но это не мешало ему подливать мне чай или подвигать банку с вареньем.

— Очень вкусно.

— Теперь это будет твоя любимая каша? — спросил генерал и отложил приборы. Подвинул к себе чай и хлеб с маслом.

— Мне, наверное, больше понравилась та ваша вчерашняя молочная каша с маслом.

— Это была кукурузная.

Я покраснела и кивнула. А генерал, когда спрашивал или отвечал, даже не подавал виду, что удивлён моим незнанием. И это подкупало, и уже не так остро чувствовалась собственная ущербность.

С ним вообще отчего-то было легко.

— Завтра приготовлю рисово-пшенную сладкую кашу с изюмом и маслом. Попробуешь её. Может быть, она тебе больше придётся по вкусу.

Я смущённо улыбнулась. Звучало красиво и вкусно.

Но тут в дверь постучали.

Я подскочила.

— Это ко мне! — тихонько выкрикнула я, чтобы не разбудить малышек, и поспешила к двери, а то стуком разбудят их.

— Стой, Кира!

А когда открыла — отпрянула. Дыхание перехватило. Меня накрыл первый приступ паники.

Тот, кто стоял на пороге, казался опасным. Он пугал одним своим видом. А его взгляд прожигал во мне дыру.

— Как ты, Кира? — я отшатнулась от двери, чуть не налетела на Нортона.

Тот перехватил мою руку чуть выше запястья, удержал. Его пальцы легли на высокий манжет моей рубашки, сжали крепко, но не больно — скорее удерживая, возвращая в реальность.