Книга Царевна по обмену. Между Финистом и Кащеем, страница 60 – Мия Рия

Я бы с радостью свалила всё на обиду на Рика. О, это было бы так удобно — повесить на него ярлык «причина всех моих душевных вихрей». Можно было бы сказать себе: «Это просто эмоциональный срыв. Разрыв отношений — он как землетрясение: трясёт, рушатся стены, а ты бежишь к первому попавшемуся надёжному дереву». И Кащей, разумеется, идеально подходил на роль этого дерева — с крепкими корнями, кроной, заслоняющей от жестокости мира.

Если быть уж совсем откровенной… Это началось не сегодня, не после расставания. Оно началось гораздо раньше.

Он просто мне нравился. Нравился с самого начала — с того самого первого раза, когда я его увидела. Я взяла в руки серебряное блюдечко и пожелала увидеть суженого, будучи уверенной, что увижу Рика. Однако у артефакта было другое мнение на этот счёт — он явил мне загадочного принца, который восседал на троне в лучших традициях образа эротичного властителя: роскошь, золото, голый торс. Но я убедила себя, что неважно, кто твой суженый, важно, кто избранник. Но судьба, вероятно, лучше знает, а древние артефакты не ошибаются в пророчествах.

С момента нашего общения я отмахивалась, убеждала себя, что это просто симпатия к харизматичному, остроумному человеку. Что это не всерьёз. Что у меня есть Рик, а Кащей — просто знакомый, забавный собеседник, тот, кто умеет разрядить обстановку парой колких фраз.

Но теперь, сидя здесь, в полутьме, наблюдая за ним, я больше не могла врать себе. Это не случайность. Не реакция на стресс. Не попытка найти замену. Это было что-то более основательное — как фундамент дома, который ты построила, сама того не замечая. А теперь дом готов, табличка «Здесь живёт симпатия» висит на двери, и все соседи уже в курсе.

И от этого осознания становилось одновременно и страшно, и волнующе. Страшно — потому что я не знала, что с этим делать. Волнующе — потому что, возможно, впервые за долгое время я была абсолютно честна с собой.

Кащей повернул голову и поймал мой взгляд. На мгновение я замерла, перестав дышать. Но он лишь улыбнулся — спокойно, чуть лукаво.

— Не спится, царевна?

— За последние два дня выспалась впрок, — ответила я, стараясь говорить небрежно, но голос всё равно чуть дрогнул. — Кажется, я теперь могу не спать неделю и при этом выглядеть свежей, как утренняя роса на одуванчике.

Кащей тихо рассмеялся, и этот звук почему-то заставил сердце сделать лишний кувырок. Он поднялся с кресла, протянул мне руку.

— Неделю? Так и запишем. Тогда, может, составишь мне компанию? — спросил он. — Хочется всё же показать тебе достопримечательности Лукоморья, например, берег моря.

Я покосилась на мирно спящих Алю и Ракету, потом снова на Кащея. В его глазах плясали озорные искры, а в глубине зрачков мерцало что-то ещё — будто там, внутри, уже крутились истории, которые только ждали своего часа.

— К морю? Сейчас? — уточнила я, хотя уже знала, что соглашусь.

— Именно сейчас, — кивнул он, развернув запястье и посмотрев на часы. — На заре мне нужно быть там.

— Там о заре прихлынут волны на брег песчаный и пустой, и тридцать витязей прекрасных чредой из вод выходят ясных, и с ними дядька их морской, — задумчиво протянула я.

— Угадала. Расскажу тебе о витязях. Не ту официальную версию, которую все знают, а настоящую — с подробностями, шутками и парой разоблачений.