Книга Царевна по обмену. Между Финистом и Кащеем, страница 67 – Мия Рия

Я же планировала сегодня просто позагорать и съесть мороженое! — мелькнула запоздалая мысль. Но, кажется, мороженое сегодня — это я, и температура хранения явно нарушена.

Поздно вечером, когда наша шумная компания закончила с водными развлечениями, уничтожила половину запасов провизии на судне и сыграла не меньше 30 партий в покер, мы остались с Лютомиром одни на верхней палубе.

Не буду описывать красоты природы и ночное небо, уж не обессудьте: пейзаж для меня состоял исключительно из одного Лютомира — и, кажется, Вселенная была в курсе этого внезапного сдвига приоритетов.

Боже, что он там рассказывает? Кажется, про какой-то фильм… Хотя стоп, может, про книгу? Я не помнила — не слышала ни слова.

Эти губы… Они двигались, что-то говорили, а я, словно зомбированная, наблюдала за ними.

«Так, соберись, царевна! Он же не про чтение по губам рассказывает!» — одёрнула я себя мысленно.

Моё сердце стучало так громко, что заглушало его голос. А может, это просто кровь шумела в ушах? Неважно. Главное — я не слышала ни единого слова из его рассказа.

«О боже, он улыбнулся! Сейчас он точно заметит, как я на него пялюсь», — пронеслось у меня в голове.

Его дыхание коснулось моей щеки, и я замерла. Время остановилось. Каждая клеточка моего тела кричала: «Целуй его, дура!» Но нет, я продолжала сидеть с идиотской улыбкой на лице.

Я перебила его, сама удивляясь своей смелости:

— Погоди минутку. Можешь наклониться ко мне поближе?

Он послушно наклонился, в его глазах плясали смешинки.

— Зачем? — спросил он с лёгкой улыбкой.

— Хочу провести один эксперимент, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Научный. Очень важный.

Секунду он смотрел на меня с любопытством и кивнул:

— Хорошо, я весь внимание.

И тут моя храбрость внезапно дала сбой. Я встала, резко отвернулась и закрыла лицо руками. За спиной раздался его голос:

— Эй, а как же эксперимент?

Я мямлила, пытаясь придумать оправдание:

— Я… я просто… Хотела проверить… э-э…

Он тихо рассмеялся и подошёл ближе.

— Знаешь, просто скажи, что ты хотела меня поцеловать.

Я воскликнула, изображая искреннее удивление:

— Я? С чего ты взял?

Он мягко взял меня за подбородок и развернул к себе. Его рука скользнула по шее, пальцы обжигали кожу. Вторая рука уверенно согревала поясницу.

Он прошептал:

— Вот теперь мы действительно можем начать эксперимент.

Его губы коснулись моих, приоткрывая, прося разрешение войти. Их движение — не осторожные, а уверенные и невероятно распаляющие. Искра! Сухие ветки моих принципов вспыхивают! И как только я позволила произойти вторжению, наглому, беспринципному, исследующему… Какое-то совсем не нежное касание — жадное, голодное прикосновение. Я вздрогнула.

«Ой, нет, это не бабочки в животе — это рок-концерт огненных саламандр и качают они что-то напоминающее рамштайн на полной громкости. А еще, кажется, они устроили там пожар», — пронеслось в голове.

«Совсем не так, как с Риком», — пронеслось в голове. Никаких солнечных зайчиков — только дикие кролики, готовые прогрызть себе выход, пробудились внутри.

Он действовал неспешно, но настойчиво. Руки впились в его плечи, не царапая — вгрызаясь, будто от этого зависела жизнь. Каждая клеточка тела кричала от этой дикой, необузданной потребности. Я вцепилась ему в волосы. Мне хотелось ускориться.