Книга Царевна по обмену. Между Финистом и Кащеем, страница 70 – Мия Рия

Он медленно кивнул:

— Ты можешь остаться здесь и быть номинальным правителем, — он погладил меня по волосам, — но ты ведь не захочешь, правда? Остаётся один вариант: оставить всё на кота и уехать с тобой, — уголок его рта дёрнулся, но взгляд остался серьёзным.

Я не смогла сдержать улыбки.

— А что, так можно?

Улыбка сползла с лица Лютомира.

Чтобы отойти от круиза, мне потребовались не какие-то там жалкие пару часов — нет, понадобились целые сутки героической борьбы с самой собой (и с соблазном заказать очередную порцию мороженого). Я мужественно обороняла свои границы: дверь комнаты была моим бастионом, плед — щитом, а сериал — верным оружием против реальности. И только когда запасы чая подошли к концу, а совесть начала стыдить за бесцельно потраченное время, я наконец нашла в себе силы высунуть свой нос из комнаты — буквально на сантиметр, с опаской, будто проверяя, не исчез ли мир за это время.

Просто, если честно, не помогало. Разве можно спрятаться в четырёх стенах от самой себя? Особенно когда внутренний голос ехидно напоминает: «Ну и сколько ещё будешь изображать затворницу? Стены не виноваты, что у тебя кризис среднего круиза!»

По словам Дарины, Ракета снова была в покоях повелителя. Я, собрав остатки храбрости (и поправив на ходу растрёпанные волосы, чтобы хотя бы выглядеть так, будто не провела сутки в осаде), смело прошествовала в комнату Лютомира. Постучалась — раз, другой, третий, пока не вспомнила, что герои не ждут разрешения. Решительно толкнула тяжёлую дверь… и сразу поняла: что-то тут не так.

Кащей сидел, подперев голову руками, с видом «всё кончено». Ракета грустно склонилась у постели повелителя, а на его ложе… Мурзик. Пушистый, как тряпочка из микрофибры, и такой же безвольный.

Либо Мурзик решил устроить забастовку против раннего подъёма, либо у нас новые проблемы. И, судя по лицам остальных, определённо второе.

Я подошла ближе, стараясь не шуметь, но тут же Кащей поднял голову, и я увидела в его глазах не раздражение, а какую-то усталую озабоченность. Ракета обернулась, и её морда тут же озарилась облегчением.

— Что случилось? — я присела на край к безжизненно раскинувшемуся на постели Мурзику. — С ним всё в порядке?

Кащей тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу, будто стирая невидимую пыль:

— Похоже, устройство Яры работает не совсем так, как предполагалось.

— Ох, — я прикрыла рот рукой, — и давно ему плохо?

— С самого приезда, — пояснил Лютомир. — Мы поначалу думали, что он просто перегрелся на солнышке и вообще переутомился. Столько впечатлений после столетий заточения.

Ракета кивнула, осторожно поглаживая кота по голове:

— Мы пробовали его пересадить на цепь, но он словно разучился черпать энергию привычным способом.

Я осторожно коснулась пушистого бока Мурзика. Тот не отреагировал — лежал, словно большая мягкая игрушка.

— И что теперь? — мой голос прозвучал тише, чем я ожидала. — Есть способ его вылечить?

— У Яры есть идея, — сказала Ракета, и её глаза загорелись азартом. — Пока надежда только на неё.

— Но пока оно не готово… — Кащей встал рядом со мной, и в его глазах мелькнуло что-то вроде озарения. — Почему бы не попробовать кое-что прямо сейчас?

— Что именно? — настороженно спросила я, но любопытство уже щекотало нервы, будто кто-то пушистым пером водил по позвоночнику.