Книга Царевна по обмену. Между Финистом и Кащеем, страница 72 – Мия Рия

Мурзик даже не дёрнулся..

— Ещё раз! — подбодрил Лютомир. — Попробуй наоборот — с силой потянуть энергию из него.

Я сразу поняла, что не сработает, потому что ощущения от прикосновения к этому холодному телу ни разу не напоминали то, что я чувствовала с Лютом. Но я попыталась: закрыла глаза, сосредоточилась, представила, будто тяну сладкую чёрную кока-колу через трубочку. Потом постаралась вообразить, что под моими руками — обнажённая грудь совсем другого Кащея. Совсем ничего.

Но в этот момент Лютомир неожиданно взял меня за локоть. От неожиданности я дёрнулась — и в тот же миг потянула его энергию. Будто кто-то щёлкнул выключателем, и вся система ожила разом.

— Разряд!

Пациенты слегка вздрогнули. Мурзик издал тихое «мяу?», Кащей Старший дёрнул пальцами. Лютомир решительно приблизился и посмотрел пристально в глаза.

— Помнишь разговор на пляже? — Лютомир коварно улыбнулся. — Сейчас попробую прибавить мощности до уровня экстаза.

И тут же, не дожидаясь ответа, впился мне в губы жадным поцелуем.

— Разряд!

Я тут же отстранилась, испугавшись своих ощущений. Мой личный внутренний синхрофазотрон (он же четырёхкамерная мышца) не выдержал нагрузки. В груди громко ёкнуло.

Мурзик подскочил, шерсть встала дыбом, как будто его прошило 220 вольт. Он издал короткий «мяу!» и отскочил в сторону, глядя на всех круглыми глазами, будто хотел сказать: «Что это было? Я только прилёг отдохнуть!»

А Кащей Бессмертный глубоко вдохнул — так, что лёгкие, наверное, забыли, когда последний раз делали это. Закашлял, резко сел и уставился на собравшихся дикими глазами. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только тихим попискиванием аппаратуры.

Все мы, включая кота, застыли в ужасе.

Он выглядел… впечатляюще. Не как восставший из ада труп, а как крутой мафиози — прямо крёстный отец во плоти. Окинул всех тяжёлым, пронизывающим взглядом, от которого по спине пробежал холодок, и строго спросил, указывая на Лютомира:

— Мурзик, это кто?

Кот, вместо того чтобы съёжиться или убежать, бросился к нему в объятия с радостным «Мурр-р-р!», будто забыл все свои недавние страдания:

— Темерьян, восстал-таки! Наконец-то! — мурлыкал он, тыкаясь головой в подбородок Кащея Старшего.

Тот машинально начал гладить кота, но взгляд оставался острым, цепким, оценивающим обстановку.

— Познакомься, — мурлыкал Мурзик, поудобнее устраиваясь на руках у Кащея, — это твой сын — Лютомир.

В комнате повисла оглушительная тишина. Лютомир побледнел, Кащей Старший замер с полуоткрытым ртом, Ракета тихо охнула, а я невольно сделала шаг назад.

— Сын? — медленно переспросил Кащей, переводя взгляд с Лютомира на Мурзика и обратно. — Какой ещё сын? Когда это случилось? Где Василиса?

Мурзик притих, опустил уши и виновато замяукал:

— Василиса… она… беременна была…

Лютомир переступил с ноги на ногу и тихо произнёс:

— Отец, славяне покинули Явь. Василиса увела свой народ в Правь. Никто не знает, как туда попасть, а по зеркалу она не отвечает.

Кащей нахмурился, сжал подлокотники капсулы так, что металл слегка прогнулся:

— Сколько я спал? — голос его прозвучал глухо, но властно.

Ракета нервно сглотнула:

— Ну… так… столетий десять.

Мурзик, решив разрядить обстановку, важно выпрямился на руках у Кащея и торжественно объявил: