Книга Царевна по обмену. Между Финистом и Кащеем, страница 92 – Мия Рия

Рик тем временем методично наводил порядок среди последствий погрома: собирал осколки разбитых чашек, поднимал опрокинутый заварник.

Сердце моё замерло, превратилось в ледяной комок, когда Лют решительно направился к комоду. Его шаги отдавались в моей голове. «Он заметил?» Паника ударила в виски, и я бросилась на защиту ящика — встала грудью на амбразуру. Не хватало только шашки в руке для полной картины героической, но безнадёжной обороны.

Наша молчаливая схватка заставила всех участников чаепития застыть в причудливых позах: Рик с чашкой в руке замер на полпути к мусорному ведру, Желанна застыла с приоткрытым ртом, Ракета вывалила язык.

Мы сражались не на жизнь, а на смерть. Я упёрла ладони в его грудь, чувствуя, как под тканью рубашки бьётся его сердце — ровно, неумолимо. Лют, не теряя хладнокровия, взял меня за шкирку и слегка отодвинул — легко, почти небрежно. Я, не привыкшая сдаваться без боя, вцепилась в рукав его рубашки, словно в последнюю надежду. Ткань не выдержала и с резким треском разорвалась.

Я снова бросилась на перехват — стремительно, отчаянно. И всё это — в гробовой тишине, нарушаемой лишь учащённым дыханием и стуком сердец.

Лют строго посмотрел на меня — его взгляд был тяжёлым — и, не дождавшись признаков капитуляции, решительно отодвинул меня за свою спину одним чётким движением. Гендерные различия и очевидный перевес в силе сделали своё дело — я оказалась в тылу, побеждённая, но не сломленная.

Закрыла лицо руками, пытаясь унять бурю эмоций. Когда я решилась открыть глаза, Лют стоял передо мной с лёгкой, чуть насмешливой улыбкой и держал в руках мой злосчастный журнал. В его глазах плясали озорные искорки.

Разбудили меня звуки стройки на заднем дворе пиццерии — грохот, лязг, гул моторов. Кто-то за ночь снёс все здания и даже начал рыть котлован впечатляющих масштабов. Что это, чёрт возьми?

Широко зевая, я спускалась вниз, в кафе, и вдруг осознала: не слышно привычного шума. Ни звона посуды, ни голосов посетителей — только гнетущая тишина. Но… Мы не можем быть закрыты. Никак не можем. Зная бабушку, могу с уверенностью утверждать: даже на смертном одре она не захлопнет двери своего заведения.

Перепрыгивая через порожки, я ворвалась в зал, гонимая тревогой, — и застыла, поражённая. Всё моё семейство в сборе: бабушка деловито накрывает на стол; мама уговаривает Викусю есть аккуратнее; Егорка болтает ногами и режется в квантофон; Ракета дремлет на коврике — ну и, конечно, папа. А рядом с ним — Лютомир. Мой папа увлечённо что-то обсуждает с Лютомиром!

Сердце подскочило к горлу. Он собрался сделать мне предложение? О нет, нет, нет. Вернее… О да, да, да. Меня буквально разрывало пополам: страх смешивался с восторгом, паника — с безумной радостью. Дихотомия в чистом виде.

— Милая, вы выспались? — промурлыкал Кащей.

Лютомир направился ко мне с очаровательной улыбкой. Красавец в деловом костюме, весь из себя магнат-миллиардер. Я попятилась назад, чувствуя, как холодеют ладони.

— А почему ты обращаешься к Алисе на «вы»? — не упустил из виду наблюдательный Егорка.

— Я с ними на «вы», — коротко пояснил Лют.

Сейчас он спалит всю контору своими «выканьями»! Я запаниковала пуще прежнего.

— Эпичная трусиха, — буркнула, открыв один глаз, Ракета.