Книга Осколки ангельской души, страница 19 – Людмила Черныш

«Пять месяцев», — поняла она с ужасом. — «Один поцелуй стоил мне пяти месяцев жизни».

Теперь у нее было еще меньше времени, чтобы найти искупление. И еще меньше шансов выжить в интригах, которые уже начали плестись вокруг нее.

Валериус остался в обсерватории, глядя на звезды. Он чувствовал, что коснулся чего-то великого и пугающего одновременно. Он не знал, что эта ночь была пиком его веры в спасение Лириэль. С этого момента качели его судьбы начали медленное движение вниз, к разочарованию, яду предательства и разбитым зеркалам.

Шепот звезд продолжался, но теперь он предсказывал не любовь, а грядущую бурю, в которой свету и тени предстояло сойтись в смертельной схватке. И первым ударом в этой войне должен был стать украденный амулет.

Лириэль уснула под утро, и ей снилось, что она падает в бездну, а Валериус стоит на краю и смеется, бросая в нее золотые искры, которые превращаются в раскаленные угли.

Утро после ночи в обсерватории было серым и промозглым, словно сама природа сочувствовала сократившемуся сроку жизни Лириэль. Туман, пришедший с озера, окутал шпили академии, превращая величественный замок в призрачное видение. Для Лириэль этот туман стал метафорой ее собственного состояния. Она чувствовала себя потерянной, зажатой между невыносимым светом Валериуса и ледяной хваткой своего контракта.

Каждый шаг по коридорам отдавался в ее груди глухой болью. Метка, сожравшая пять месяцев ее времени за один поцелуй, пульсировала, напоминая о том, что цена за человеческие чувства для нее непомерно высока. Она старалась не смотреть на людей, но кожей чувствовала, что атмосфера в академии изменилась. Шепотки стали громче, взгляды острее.

Главным сокровищем Лириэль, помимо ее тайны, был защитный амулет, простая на вид подвеска из дымчатого кварца на кожаном шнурке. Это была не магическая вещь в привычном понимании адептов. Амулет не давал силы, он служил якорем, помогая Лириэль удерживать ее демоническую энергию внутри, когда эмоции зашкаливали. Без него ее смирение было под угрозой. Без него любая вспышка гнева могла прорвать завесу ее иллюзии.

Она всегда носила его под платьем. Но в это утро, во время обязательных занятий по медитации в общем зале, случилось непредвиденное.

— Всем адептам подготовиться к очищению каналов! — провозгласил мастер Игнатиус, старый маг с глазами, похожими на застывшую смолу. — Оставьте все артефакты и личные вещи на скамьях. Потоки света не терпят посторонних вибраций.

Лириэль заколебалась. Снять амулет означало остаться обнаженной перед лицом магии академии. Но неподчинение вызвало бы подозрения. Она медленно расстегнула шнурок и положила кварц на скамью.

Она не заметила, как в тени колонны мелькнула ярко-рыжая прядь волос. Вивиан наблюдала за ней, и в ее глазах не было ничего, кроме холодного, расчетливого блеска. Дочь инквизитора знала, что эта безделушка важна для Лириэль. Она видела, как девушка постоянно касается ее через ткань платья.

Медитация длилась бесконечно долго. Светлые потоки энергии, призываемые мастером, омывали зал, заставляя Лириэль сжимать зубы от внутреннего конфликта. Когда сеанс закончился, и адепты потянулись к своим вещам, Лириэль первой поспешила к своей скамье.

Ее сердца пропустило удар. Скамейка была пуста. Мантия лежала на полу, словно ее небрежно отбросили, но амулета на ней не было.