Книга Осколки ангельской души, страница 38 – Людмила Черныш

Лириэль вышла из архива, не оглядываясь. Ее путь лежал через опустевшие сады к заброшенной часовне на самой окраине, к месту, которое когда-то было освящено, но теперь было забыто всеми. Здесь магия света была самой слабой, а эхо бездны самым четким. Там, в тишине, нарушаемой только свистом ветра, она опустилась на колени перед разбитым алтарем.

Она чувствовала, как тьма внутри нее начинает петь. Это была не пугающая песня, а торжествующий марш. Валлакс был близко. Его присутствие ощущалось как ледяной сквозняк, пробирающий до самого костного мозга. Срок контракта подходил к концу, и небо кровоточило, потому что сама реальность не могла выдержать веса его приближающейся тени.

— Десять дней, — прошептала Лириэль в пыльную пустоту часовни, закрывая глаза. — Десять дней, чтобы решить, кем я встречу его. Сломанным человеком или монстром, который достоин сидеть по правую руку от трона бездны.

В этот момент за окном часовни раздался первый, протяжный вой. Это не был вой зверя, волка или собаки. Это был звук рвущегося под напряжением металла, смешанный с человеческим плачем и торжествующим рыком.

Черные гончие, ищейки Валлакса, начали свое незримое движение. Первая декада последних дней подходила к концу, и маски, которые так бережно носили адепты, начали трещать и осыпаться под давлением истинного, нефильтрованного ужаса. Лириэль знала, что это только начало. Завтра знамения бездны станут реальностью, от которой не спрятаться за стенами библиотек или сиянием помолвочных колец.

Она осталась сидеть в нарастающей темноте, а ее метка на груди сияла багровым, пульсирующим светом, освещая заброшенный алтарь. Лириэль больше не боялась Валлакса, она знала его слишком хорошо. Она боялась того, что произойдет с ее остатками человечности, когда она увидит, как рушится единственный мир, который она пусть и тайно, но когда-то хотела назвать своим домом.

Небо над академией стало темно-бордовым, и первые капли густого, липкого кровавого дождя ударили в витражи часовни. Обратный отсчет был запущен, и остановить его не мог уже ни бог, ни демон.

Кровавый дождь, начавшийся накануне как редкая и пугающая аномалия, к утру не только не прекратился, но и приобрел пугающую плотность. Теперь это была не просто влага, а вязкая, ржавая изморось, которая тяжелым саваном легла на белоснежные шпили академии. Она оставляла после себя несмываемые, темные потеки, похожие на следы гниющих ран на теле великана.

Магический купол, который веками считался неприступным бастионом света, теперь гудел на низкой, болезненной ноте, вибрируя от напряжения. Его поверхность, обычно кристально чистая, покрылась радужными, маслянистыми разводами, напоминающими бензиновую пленку. Энергия света вступала в яростную химическую реакцию с чем-то инородным, едким и бесконечно древним, просачивающимся сквозь саму ткань пространства.

Для Лириэль это утро началось не с пробуждения, а с рывка из кошмара в еще более страшную реальность. Она почувствовала ледяные когти, сжимающие ее сердце, еще до того, как открыла глаза. Метка контракта на груди пульсировала багровым светом в такт чьему-то тяжелому, властному дыханию, доносившемуся словно из-под самой земли. Бездна больше не была где-то там, в легендах или за горизонтом пустошей. Она была здесь, прямо за порогом ее камеры, вдыхая густой запах человеческого страха, который в академии стал плотнее утреннего тумана.