Книга Осколки ангельской души, страница 63 – Людмила Черныш

Валериус, прижавшись разгоряченным лбом к ледяной поверхности невидимого барьера, наблюдал за этим безумием с непередаваемой смесью парализующего ужаса и высокого восторга. Он видел, как Лириэль, та самая тихая, незаметная девушка-изгой, которую он столь патерналистски пытался защитить и спасти от ее собственной судьбы, теперь в одиночку сражается за само право этого мира на существование. Он видел, как с каждым ее выпадом, с каждым новым мгновением этой запредельной битвы, ее земная, человеческая форма становится все более прозрачной и эфемерной. Она отдавала себя всю, до последней искры, до последнего вздоха плоти, ради этого безумного пари.

Студенты в зале замерли в состоянии коллективного, трансцендентного шока. Вивиан, бледная как мраморный надгробие, беззвучно шевелила губами, пытаясь произнести слова старых молитв, но даже в ее злых глазах теперь отчетливо читалось горькое осознание того, насколько мелкой, ничтожной и жалкой была вся ее вражда с этим павшим Серафимом. Они все, и принцы, и инквизиторы, и магистры, были лишь случайной пылью на тяжелых сапогах этих двух сражающихся титанов.

Битва нарастала, переходя в стадию тотального уничтожения. Стены академии стонали и покрывались глубокими трещинами, не выдерживая запредельного давления магических полей. Смертельное пари было официально заключено, и его финальная цена была в тысячи раз выше, чем кто-либо из присутствующих мог себе вообразить. В самом сердце зала сейчас решалось, станет ли академия местом трудного, но великого нового начала, или он навсегда превратится в выжженное, мертвое пастбище для бесконечных легионов ада.

Лириэль с нечеловеческим усилием парировала очередной сокрушительный удар Валлакса, и ее крылья вспыхнули с такой ослепительной силой, что тьма на мгновение была отброшена в самые дальние, темные углы зала. Она понимала, что это лишь прелюдия. Смертельное пари только вступило в свою решающую фазу, и его истинный финал все еще был скрыт в непроницаемом тумане грядущего.

Пока за призрачной, едва мерцающей чертой магической арены бушевал первобытный шторм, способный стирать целые звездные системы, зал академии окончательно превратился в тесную, провонявшую ужасом камеру ожидания смертной казни.

Невидимый, но физически ощутимый барьер, воздвигнутый столкновением титанических воль Валлакса и Лириэль, разделил объективную реальность на два несовпадающих мира. Здесь, где время тянулось как раскаленная смола, и там, где оно схлопывалось в сингулярность битвы. Внутри барьера два древних существа сражались за право обладания самим понятием будущее, а снаружи, в пространстве, скованном парализующим ужасом, замерли те, ради чьих никчемных жизней эта битва вообще была затеяна.

Студенты, магистры и высшие инквизиторы оказались в идеальной ловушке. Они были заперты в страхе, который по своей интенсивности был гораздо мучительнее любой физической боли. Каждый сокрушительный удар, наносимый Валлаксом, отзывался в стенах зала гулким, утробным эхом, от которого с высокого потолка градом падали обломки золоченой лепнины и тяжелая вековая пыль, превращая зал в подобие строящегося склепа. Но самое страшное было не в физических разрушениях камня. Самое страшное заключалось в той абсолютной, могильной тишине, которая воцарилась среди людей. Это была тишина тотального, выжигающего душу бессилия.