Книга Пленница Владыки Тьмы, страница 102 – Стейси Кроу

Я не могу ответить, могу только кивать, впиваясь пальцами в его спину. Ощущения нарастают, волна поднимается из самых глубин моего существа, смывая остатки страха и гнева.

— Держись за меня, — просит он, и его голос срывается. — Не отпускай.

— Никогда, — выдыхаю я, и это звучит как клятва.

Волна накрывает меня, тихая и бездонная. Моё тело содрогается в немом крике, и я чувствую, как он кончает внутри меня, с рыком, в котором смешались боль, освобождение и отчаянная радость.

Он не двигается, тяжело дыша, его лицо скрыто в изгибе моей шеи. Я чувствую, как по моей щеке скатывается влажная и горячая слеза.

Мы лежим так, сплетённые, пока наши сердца не перестают выбивать бешеную дробь и не начинают биться в унисон. Он медленно выходит, но тут же притягивает к себе, укрывая в своих тёплых объятиях.

В тишине, под звуки нашего успокаивающегося дыхания, я шепчу в темноту:

— Я ненавижу тебя, — слова льются словно давно ждали своего часа. — Я ненавижу тебя за каждую цепь, за каждую ложь, за ту боль, что ты мне причинил.

Он не шевелится, только его пальцы чуть сжимаются на моей коже.

— Но я не могу представить себе будущего без тебя, — выдыхаю я, и это признание страшнее любого проклятия. Потому что это правда.

Он молча притягивает меня к себе ещё ближе, и его губы касаются моей макушки. Этот поцелуй олицетворяет собой печать. На наше общее проклятие. А наше общее спасение.

И впервые за долгое время, я чувствую странное, хрупкое спокойствие.

— Мы не можем здесь оставаться, — его голос, тихий и хриплый. Он подтверждает печальный факт.

Я знаю, что он прав. Эта квартира – призрак, мавзолей моей прошлой жизни. Здесь меня найдут. Здесь найдутнас.

— Куда же мы…? — Спрашиваю я, не открывая глаз.

— У меня есть место. Другое. Инквизиция о нём не знает. — Он медленно отрывается от меня, и холодок тут же касается моей кожи, где только что было его тепло. Его пальцы бережно отводят прядь волос с моего лица. — Но мне нужна твоя вера, Мири. Полная и безоговорочная. Как тогда в святилище, но… по другой причине.

— У меня есть план. Он не идеален. Он опасен. Но это единственный путь вперёд. Для нас обоих.

Я поднимаю руку и касаюсь его губ. Они такие мягкие, так контрастируют с жёсткостью его характера.

— Я и так доверяю тебе, — это чистая правда. Я доверяю ему свою боль, свою тьму, свою жизнь. Что ещё остаётся? — Больше мне некому.

Эта фраза должна звучать горько, но она звучит… как освобождение. Признание того, что наши судьбы сплелись в один тугой, неразвязный узел.

Он ловит мою руку и прижимает её к своей груди, прямо над сердцем.

— Тогда слушай. Я люблю тебя. — Слова падают в тишину, тяжёлые и настоящие, как клятва. — Я люблю тебя. Твою ярость. Твою боль. Твою силу. Ту часть тебя, что способна ненавидеть меня, и ту, что не может меня оставить. Я был слеп и жесток, но сейчас я вижу тебя.Только тебя.

Он делает паузу, и в его глазах читается страх быть отвергнутым, страх, что его слова запоздали.

— Будь со мной. До самого конца. Каким бы он ни был. Дай мне возможность искупить то, что я совершил. Не как слуга, а как равная. Как партнёр. Как… моя владычица.

Слёзы снова наворачиваются, но на этот раз они не от боли. От надежды.

— Я уже сделала свой выбор, Нортан, — шепчу я, садясь и прижимаясь лбом к его. — В тот миг, когда не стала убегать. Я ненавижу тебя за прошлое. Но я выбираю тебя для будущего. Каким бы страшным оно ни было. Мы… мы справимся. Вместе.