Книга Единственная, кого не выбрали, страница 104 – Стейси Кроу

Давление, стыд, физическая стимуляция и невыносимое давление, всё смешалось в клубок. И снова, к моему ужасу, в глубине, вопреки всему, начало нарастать тёмное, гнетущее возбуждение. От потери контроля. От его унизительных слов. От осознания, что моя самая интимная сторона стала орудием в его руках. Волна накатила внезапно, судорожная и горькая, вырвав из меня тихий, сдавленный стон. Я задрожала, чувствуя, как моё тело предательски сжимается вокруг него.

На его лице расцвела торжествующая, жестокая улыбка.

— Отлично. Вот что я хотел видеть. Искренность развращенности.

Его собственное дыхание участилось. Его руки сжали мои бедра так, что должно было остаться по пальцам синяков, и он начал помогать мне, задавая грубый, безжалостный ритм снизу.

— Теперь… мой черед, — прохрипел он. — Прими всё, что тебе дали. Каждую каплю. Это твоя плата за место на моём троне, обманщица.

Его кульминация была интенсивной. Он не кричал, лишь издал низкий, сдавленный звук, и я почувствовала внутри себя горячий пульсирующий поток. Он держал меня на месте, пока не закончил, убеждаясь, что ничего не прольется мимо.

Потом он просто оттолкнул меня от себя. Я свалилась на спину, истощённая, опустошенная, чувствуя, как его семя вытекает из меня на простыни, метка позора и собственности.

Он встал с кровати, потянулся, будто только что завершил тяжелую, но удовлетворительную тренировку.

— Запомни этот урок, Иветта, — сказал он, уже направляясь к выходу из спальни. — В публичных залах ты королева. В этой спальне ты то, чем ты являешься. Моя развратная, испорченная маленькая жена. Спи. Завтра наденем на тебя корону. А сейчас… наслаждайся последствиями своей лжи.

Дверь в его покои закрылась, оставив меня одну в полумраке, в липкой, холодной постели, с телом, которое ещё предательски пульсировало от пережитого насилия, и с душой, разорванной в клочья. Границы были установлены. Не только политические. Границы моего собственного «я» были растоптаны и перечерчены в эту ночь, и я поняла, что обратного пути к той девушке из дома Лойдов больше не существует.

* Прах *

Моё нахождение в этом месте казалось абсолютным абсурдом.

Я сидела у окна, глядя на бескрайние ледяные поля, и пыталась поймать ускользающую мысль. Нелепица. Неуместность. Я поломойка, выросшая в подвалах и привыкшая к плети, нахожусь во дворце Королевства Зимы. Мне кланяются слуги. Я сплю на перинах. Я ношу платья, стоимость которых прокормила бы мою сестру до старости.

Абсурд.

Принц и королевская чета вели какие-то свои политические игры. Я видела это по тому, как напряжён стал Каэл в последние дни. По тому, как сжималась его челюсть, когда он смотрел в сторону трона Эйгара. По тому, как он уходил в свои покои и сидел там допоздна, зарывшись в книги и бумаги.

Он мне ничего не говорил. Ни о заговоре, ни о Джероме, ни о том, что на самом деле здесь происходит.

Но ведь он и не должен. Кто я такая, чтобы принц отчитывался передо мной? Я его временное развлечение. Так ведь мне сказал Джером. И он был прав. И я сама выбрала этот путь. Тогда, в саду, я оттолкнула Луку, выбрала это. Выбрала его.

Дура. Наивная, глупая дура.

Я же понимаю, что это невозможно. Любовь между такой, как я, и наследным принцем. Это выдумка. Сказка. В сказках золушка становится принцессой. В жизни золушка остаётся поломойкой, которую использовали и вернули на место.