Книга Единственная, кого не выбрали, страница 112 – Стейси Кроу

— Но ты не просто играешь роль, — тихо сказала Иветта. — Я видела.

Я покачала головой.

— Я не знаю, что я для него. — Голос сорвался. — Я знаю только, что он спас мне жизнь. Трижды. Что он защитил меня от своего брата. Что он… — Я замолчала, проглатывая ком в горле. — Что он единственный, кто никогда не смотрел на меня как на прах.

Иветта молчала долго. Потом медленно, очень медленно, её губы тронула улыбка. Не горькая. Не надменная. Тихая, почти печальная.

— Значит, всё дело не в крови, — прошептала она. — И не в воспитании. И даже не в том, сколько лет ты провела рядом.

Она отпустила мою руку и выпрямилась.

— Оказывается, — сказала она, глядя куда-то мимо меня, в прошлое, которого я не знала, — Чудо нельзя подчинить. Оно либо случается, либо нет.

Она встала. Подошла к туалетному столику, поправила волосы, оправила платье. Когда она обернулась, передо мной снова была королева Зимы — спокойная, собранная, бесстрастная. Но в уголках её глаз всё ещё блестели слёзы, которые она не успела стереть.

— Ваше Величество, — сказала я тихо. — Спасибо вам.

Иветта не ответила. Она стояла у окна, белая и неподвижная, как ледяная статуя, и смотрела на заснеженные поля, где уже несколько часов, наверное, решалась судьба её королевства.

* Прах *

Перед тем как выйти, меня собрали.

Служанки кружили вокруг меня, как снежные вихри, — бесшумные, быстрые, безликие. Я сидела перед зеркалом и смотрела на своё отражение. Бледное, осунувшееся, с тёмными кругами под глазами. Четыре дня. Четыре дня я пролежала без сознания, пока мир вокруг рушился и строился заново.

— Вот это, — голос королевы Иветты прозвучал тихо, но властно.

Она стояла у распахнутого платяного шкафа и держала в руках платье. Тёмно-красное. Рубиновое.

— Тебе к лицу этот цвет, — сказала она просто.

Я не стала спорить. Кивнула, и служанки принялись облачать меня в тяжёлый, струящийся шёлк. Пальцы их были проворны, шнуровка легла ровно, подол расправился безупречной волной. К моим волосам прикрепили серебряные нити, на шею легло холодное, тяжёлое ожерелье — красные камни, похожие на застывшие капли крови.

Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала.

Я была… оружием. Свидетелем. Фигурой на доске, которую сейчас передвинут на нужную клетку.

— Готова? — Спросила Иветта.

Я кивнула. Ведь я была готова на всё. Лишь бы это закончилось.

А затем я вышла в коридор. За дверью стоял Лука.

Я остановилась, едва не споткнувшись о собственный подол. Он стоял, прислонившись плечом к стене, в простой дорожной одежде, с усталым, осунувшимся лицом. Но жив. Цел. Здесь.

— Лука? — Выдохнула я. — Ты уже вернулся?

Он оттолкнулся от стены и шагнул ко мне. Его глаза скользнули по моему лицу, по платью, по ожерелью, и в них мелькнуло облегчение, боль, восхищение. Всё сразу.

— Эллис, — сказал он тихо, и его голос дрогнул. — Я так рад, что с тобой всё в порядке.

Я смотрела на него и не могла поверить. Прошло четыре дня. Четыре дня, пока я лежала без сознания, он успел вернуться. Успел доехать до Лоска и вернуться обратно.

— Ты был дома? — Спросила я, вцепившись в его руку. — Как Лора? Как Бэтти?

— Всё хорошо, — он накрыл мои пальцы своей ладонью. — Они в порядке. Лора работает, моя мама тоже. — Он помолчал, и в уголках его глаз собрались морщинки — то ли улыбки, то ли усталости. — Лора была очень счастлива получить твоё письмо. Она сказала, что носила его с собой три дня, никому не показывала, перечитывала каждую свободную минуту.