Книга Единственная, кого не выбрали, страница 21 – Стейси Кроу

Мы обсуждаем детали, гостей, церемониал, клятвы. Все это скучно и предсказуемо. Он говорит, я киваю. В голове уже строятся планы: кого оставить из его советников, кого убрать, как перестроить налоговую систему, чтобы не вызвать бунта, но увеличить доходы.

После аудиенции я направляюсь на празднество в честь помолвки. Оно проходит в Бальном зале, где море света, музыки и звона бокалов. И скука. Давящая, как свинцовый плащ.

Элеонор сидит рядом со мной на почетном возвышении. Она одета в нечто голубое и струящееся, усыпанное жемчугом. Она картинка. Идеальная, неподвижная, с застывшей на лице улыбкой. Но я вижу, как напряжены её плечи, как белы костяшки её пальцев, сжимающих веер. Она сидит как на иголках. Каждое моё движение, каждый мой взгляд в её сторону заставляет её внутренне содрогаться. Хорошо. Пусть боится. Страх держит в узде.

Моя матушка парит рядом, как изящная, седая птица. Она наклоняется к Элеонор, что-то шепчет ей на ухо. Наверняка очередное наставление о том, как себя вести, что говорить, как улыбаться. Элеонор кивает, улыбка на её лице становится ещё более натянутой. Матушка довольна. Она видит в ней своё послушное продолжение.

Я ловлю взгляд Элеонор. Она быстро отводит глаза, но не раньше, чем я успеваю увидеть в них ненависть, что была в саду. Отлично. Со временем, когда она поймет бесполезность сопротивления, ненависть может переродиться в холодную покорность. А там, глядишь, и в полезную союзницу. Если, конечно, её глупое увлечение не сведет её в могилу раньше.

Я поднимаю бокал. Музыка смолкает. Все взгляды обращаются ко мне.

— За будущую королеву Лоска! — Провозглашаю я, и мой голос, усиленный магией, звучит на весь зал, чистый и холодный, как горный поток. — За леди Элеонор!

Тысяча голосов подхватывает тост. Гром аплодисментов. Элеонор принуждают встать. Она делает это, едва не опрокинув бокал. Поднимает его дрожащей рукой. Улыбается. Её глаза пусты.

Я смотрю на это море лиц, на этих льстивых, трусливых, алчных людей. Скоро они будут моими. Скоро всё это будет моим. И первым делом я выброшу на свалку самого главного тирана из всех. Моего отца.

А пока… пока нужно доиграть эту комедию до конца. Я оборачиваюсь к Элеонор, делаю вид, что нежно поправляю прядь волос у её виска. Она замирает, как птица в когтях кошки.

— Улыбайся, дорогая, — шепчу я так, чтобы слышала только она. — Для них. Всегда для них.

Арт Короля Вильгельма Смелого и королевы Марии

* Бархат *

Настоящее время

Это создание напротив меня такое напуганное. Оно сидит, закутанное в плащ, стараясь занять как можно меньше места, будто хочет раствориться в обивке кареты. Не смотрит на меня. Дышит так тихо, что я периодически ловлю себя на мысли, проверяя жива ли ещё. Эта безмолвная, всепоглощающая робость… меня это начинает раздражать. И в то же время забавлять. Как будто я везу с собой испуганного лесного зверька, который замер, почуяв запах хищника.

Мои мысли возвращаются к главному. Элеонор. Моя бестолковая, влюбленная в кого-то невеста. Как только мы её вернём, я лично найду того, кто осмелился её похитить или, что более вероятно, с кем она сбежала по своей глупой воле. И убью его. Медленно. Изобретательно. Использую для этого воду, не для быстрой казни, а для долгой мучительной пытки. Пусть почувствует, что значит перечить воле короны.