Книга Единственная, кого не выбрали, страница 77 – Стейси Кроу

И в этот миг, в последнее мгновение перед темнотой, я почувствовала… невесомость.

Падение оборвалось.

Не ударом, не остановкой — а странным, неестественным рывком, будто само пространство подо мной сжалось и вытолкнуло меня вбок. Скорость, вырывавшая дух, исчезла, сменившись невесомой, парящей тишиной.

Я не упала. Я зависла.

Мир вокруг перестал нестись вверх. Он замер — белая бездна внизу, темный силуэт дворца вверху, и я — между ними, в центре внезапного, невозможного спокойствия.

И тогда я почувствовала, что воздух подо мной оставался пустым. И… обволакивание. Влажное, прохладное, но не холодное. Будто я погрузилась в толщу самой чистой, самой спокойной воды. Она не липла к коже, но держала, обнимала со всех сторон, гася инерцию падения. Я была внутри купола, сферы из мерцающей, переливающейся на слабом солнце субстанции.

И в этом куполе был он.

Он появился будто из ниоткуда, возникнув из струй и брызг, собравшихся вокруг меня. Принц Каэл. Лицо его было искажено всепоглощающей яростью и… страхом. Его глаза, всегда такие расчетливые и холодные, пылали.

Он не сказал ни слова. Его руки нашли меня в этом водяном коконе, проникли сквозь его стенки без сопротивления, и он притянул меня к себе с силой, от которой у меня перехватило дыхание. Как человек, хватающий на лету самое ценное, что вот-вот разобьется.

Я вжалась в него, цепляясь руками за его камзол, не в силах выдавить ни звука. Всё моё тело дрожало мелкой, неконтролируемой дрожью. Я была жива. Я не разбилась.

Мы зависли так на несколько бесконечных секунд — он, держащий меня в мерцающем пузыре своей магии, и я, прижавшаяся к нему, слушая бешеный, гулкий стук его сердца. Оно билось так же часто и громко, как моё собственное. Этот звук был самым реальным, самым невероятным доказательством того, что я не во сне. Он пришел. Он поймал меня.

Затем он начал опускаться. Медленно, плавно, как пушинка, несомая течением. Водяной купол мягко таял вокруг нас, превращаясь в легкую дымку, а затем и вовсе рассеиваясь. Его ступни коснулись земли — не у края пропасти, а на небольшой, заснеженной террасе ниже, скрытой от взглядов сверху.

Он не отпустил меня сразу. Стоя на ногах, он держал меня на руках, прижимая к своей груди, как будто боялся, что я испарюсь, исчезну, если он ослабит хватку. Я чувствовала, как его дыхание, сначала прерывистое и частое, постепенно выравнивается. Но напряжение в его теле не спадало.

Наконец он медленно, очень медленно, опустил меня на ноги. Снег мягко хрустнул под моими босыми ступнями, но я едва чувствовала холод, всё моё существо было заполнено чем-то другим. Он не отходил, его руки лежали на моих плечах, как бы проверяя, что я стою, что я цела.

И тогда он заставил меня посмотреть на него.

Его пальцы подняли мой подбородок. Я встретилась с его взглядом. Слёзы, которых я даже не чувствовала, ручьями текли по моим щекам, смешиваясь с остатками капель водяного купола. Я видела в его глазах отражение своего ужаса, своей растерянности. Но видела и нечто большее. Всю ту бурю, которая бушевала в нем: ярость за то, что посмели, холодную решимость найти и уничтожить виновника, и… и что-то сломанное и беззащитное, что он никогда и никому не позволял видеть.

Он смотрел на меня, будто впервые. Не как на случайную попутчицу. А просто на меня. На Эллис. Девушку, которую только что вырвали из когтей смерти.