Книга Единственная, кого не выбрали, страница 94 – Стейси Кроу

Она не стала ждать. Она сама, стремительно, пересекла комнату и обняла его. Крепко, по-дружески, но с такой искренней нежностью, от которой что-то едва уловимо кольнуло меня под ребра. Видимо, он и вправду ей дорог.

— Лука! — Воскликнула она, отстраняясь и держа его за плечи. — Что такое? Что случилось?

Она спрашивала его, но смотрела на меня.

— Твой друг уезжает в Лоск, — спокойно произнес я, закрывая дверь и оставаясь у порога, наблюдая. — Пришел попрощаться.

Она широко раскрыла глаза.

— Уезжает? Почему? Что происходит?

Лука, кажется, набрался храбрости.

— Эллис, я… я хотел извиниться, — начал он, запинаясь и глотая слова. — Зря я тогда… в саду… не понял всего.

Я насторожился. «Тогда в саду»? Она мне не сказала, о чём именно они говорили в саду. Она рассказывала только о том, что он волновался. Но не о том, за что извиняется. Значит, она что-то утаила. Ладно. Узнаю позже.

— Лука, не надо, — Эллис нервно перебила его, её взгляд снова метнулся ко мне. — Все в порядке. Ты же сейчас возвращаешься домой? Это хорошо! Твоя мама наверняка сходит с ума от волнения.

Она явно старалась сменить тему. Быстро и неуклюже. Интересно. Очень интересно.

— Прощайся, Лука, — сказал я, делая голос нейтральным, но неумолимым. — Видишь, с ней всё в порядке. Цела и невредима. Под моей защитой.

Лука кивнул, но его взгляд, когда он смотрел на Эллис, был полон такой тоски и преданности, что это становилось почти неловким. И тут Эллис вдруг метнулась к туалетному столику, открыла маленькую шкатулку и достала оттуда аккуратно сложенный листок пергамента, перевязанный простой ленточкой.

— Ваша светлость, — обратилась она ко мне, и в её голосе прозвучала робкая, но настойчивая просьба. — Я бы хотела передать письмо. Для моей сестры, Лоры. Позволите мне отдать его Луке? Он сможет доставить.

Я вздохнул с видом человека, которого отвлекают по пустякам.

— Эллис, в этом нет необходимости. Мы тоже не будем здесь задерживаться дольше, чем нужно. А Лука на словах передаст твоей сестре, что с тобой всё в порядке. Этого достаточно.

— Вы не понимаете! — Вырвалось у неё, и в глазах блеснули слёзы. Не от страха, а от отчаяния. — Моя сестренка… она совсем юна. И каждый день, что меня нет рядом, она сходит с ума. Она наверняка уже не верит никому. Но мой почерк она знает. Она узнает мою руку. Ей станет легче, если она увидит эти слова, убедится, что это действительно я пишу и что я… что я жива и думаю о ней.

Лука вступился, его голос прозвучал тихо, но твердо:

— Лора очень боится, ваша светлость. Я видел это, когда уезжал. Она была… как тень. Я бы хотел хоть немного её утешить.

Они оба уставились на меня. Два пары глаз, одни карие, полные мольбы, другие простые и честные, полные решимости помочь. Ну конечно. Моё слово было решающим. Они оба это знали. И я знал, что если бы я отказал и оставил их наедине даже на минуту, они бы все равно провернули это. Она уговорила бы его, он бы спрятал письмо. Так что лучше позволить это открыто, под моим контролем. Так я останусь великодушным правителем в её глазах, а не тираном.

Я медленно кивнул, делая вид, что уступаю с неохотой.

— Хорошо. Передай.

Эллис чуть не прыгнула от радости. Она протянула сверток Луке, и он взял его с такой бережностью, будто это была не записка, а священная реликвия. Он спрятал его за пазуху, возле кармана, где лежал отравленный клинок. Ирония ситуации была почти поэтичной.