Книга Единственная, кого не выбрали, страница 98 – Стейси Кроу

Мысль работала, как отлаженный механизм, скрежеща шестеренками новых догадок. Его холодное гостеприимство, его попытка втереться в доверие, его рассказ о «спасении» от солярийцев… Всё это было не просто жаждой власти. Это была отчаянная попытка человека, который чувствует лед под ногами, укрепить его, пока он не треснул окончательно.

Он не просто интриган. Он загнанный в угол правитель, играющий ва-банк. А загнанный зверь — самый опасный.

Я закрыл книгу. Теперь карта была передо мной. Со всеми ущельями, обрывами и единственным шатким мостом через пропасть — фигурой бездетной королевы.

Нужно было давить именно здесь. Но осторожно. Чтобы ледяная глыба треснула в нужном мне месте, а не обрушилась всем весом на мою голову.

Я посмотрел на огонь. Пламя лизало поленья, беспомощное против вечного холода за стенами. Но иногда, чтобы растопить лёд, не нужен костер. Достаточно одного точного, сильного удара в нужную точку.

С этими мыслями я погасил свечу и лег в холодную, огромную кровать. Я закрыл глаза, пытаясь отогнать навязчивые образы и выстроить в голове четкий план действий. И совсем не заметил, как погрузился в сон.

И вдруг — прикосновение.

Холодное. Лёгкое, как падающая снежинка, но отчетливое. Кончики пальцев скользнули по моему обнаженному предплечью, затем по груди.

Инстинкт сработал раньше сознания. Я не вскочил. Просто резко открыл глаза и перехватил запястье незваной гостьи, сжимая так, что хрустнули тонкие кости.

В слабом свете углей, тлевших в камине, я увидел её. Иветта. Полураздетая, в одной тонкой шёлковой рубашке, почти прозрачной от старости или намеренно подобранной. Её белые, как лунный свет, волосы рассыпались по подушке. Она лежала рядом, подперев голову рукой, и смотрела на меня. Не испуганно. С вызовом. И с лихорадочным блеском в глазах, что я уже видел на балу.

— Ты что здесь делаешь, Иветта? — Мой голос прозвучал низко и абсолютно бесстрастно. Я не отпускал её запястье.

Она сделала вид, что пытается высвободиться, но без особого рвения. Пожала плечом, и рубашка сползла, обнажая белое, почти сияющее в полумраке плечо.

— Соскучилась. Как только увидела тебя на крыльце… всё вспомнилось. Наше прошлое. Разве не было хорошо?

От её слов пахнуло дешевым вином и отчаянием. Не страстью, именно отчаянием. Я сел на кровати, откинув одеяло. Холодный воздух комнаты обжег кожу.

— Одевайся. И убирайся. Это глупость уровня новой горничной, которая ещё не знает всех правил.

Я отпустил её руку, будто отбрасывая что-то грязное. Она прижала запястье к груди, её надменная маска дрогнула, обнажив обиду.

— Глупость? Я рискнула всем, чтобы прийти! А ты… ты даже не хочешь? — В её голосе прозвучало неподдельное изумление. Она, видимо, всерьёз рассчитывала на другой исход.

— Нет. У меня нет ни малейшего желания трахать жену Эйгара. Ты сошла с ума.

Она фыркнула, и это прозвучало почти как всхлип. Скорчила гримасу, в которой было больше злобы, чем соблазна.

— Жену Эйгара… — она произнесла это с таким ледяным презрением, что стало ясно — дело не только в моем отказе. — Его супруга. Великая королева Зимы. Какая насмешка.

Я присмотрелся к ней внимательнее. Вся её поза, каждый нерв кричали о глубокой, прогнившей насквозь неприязни.

— Между вами что-то не так, — констатировал я, не как вопрос, а как приговор.