Книга Небесная танцовщица. Книга четвёртая, страница 111 – Ната Лакомка

— Выговорилась? – Танду чуть придержал лошадей, чтобы перешли на шаг. – Какая ты гордая. Впрочем, всегда была такой. Что ж, можешь гордиться ещё больше. Потому что теперь на всей земле, да и во всех трёх мирах, ты – единственное смертное существо, которое обладает силой чёрного танца. Я хоть и помню все сто девять каран, но не смогу их повторить. У меня уже никогда не получится поставить ногу на голову. Гибкость суставов не та. Я ведь не занимался танцами с детства. Да и мои солдаты меня засмеют.

Несмотря на серьёзные, даже горькие слова, Анджали не выдержала и прыснула. Танду оглянулся через плечо и тоже улыбнулся.

— Откуда ты узнал? – спросила она.

— Пока ты спала, расспросил пленных.

— Полагаю, моё выступление им понравилось? – Анджали изобразила кокетливое смущение.

— Уверен, они этого не забудут до самой смерти. И… знаешь, это был очень умный и хитрый ход. Если бы ты родилась мужчиной, я бы доверил тебе командовать отрядом в сотню воинов.

— Надеюсь, ты говоришь это не искренне! – Анджали не удержалась и дёрнула его за ухо. – Потому что если бы я родилась мужчиной, ты бы на меня и не посмотрел!

— Всё, шутки закончились, – сказал он. – Мы въезжаем в город.

Колесница проехала в ворота, стражники не остановили князя и царицу, а только поклонились. Некоторые даже бросили копья и щиты и поклонились, упав коленями в пыль.

Громко и пронзительно взревела труба. У Анджали, которая и так чувствовала себя, как натянутая струна, чуть не оборвалось сердце. Она вздрогнула и схватила Танду за плечо.

— Что происходит?!

— Оповестили о нашем прибытии, – сказал Танду. – Ты помнишь? Говорю я. А ты во всём со мной соглашаешься.

— Как я могу согласиться, если не знаю, что ты задумал?

Вопрос остался без ответа, потому что на улицу изо всех переулков вдруг хлынули люди.

Нарядно одетые мужчины, женщины, дети несли цветочные гирлянды. Люди хлопали в ладоши, кланялись и бросали цветы в колесницу и под копыта лошадям.

— Тебя приветствуют, о великий герой! – сказала Анджали шутливо, продолжая держаться за плечо Танду и стараясь скрыть нервозность и волнение. – Это добрый знак.

Женщина с гирляндой нагчампы кинулась к колеснице, схватилась за борт:

— Натарани! Долгих лет жизни! Долгих лет жизни!

Анджали ничего не оставалось, как принять цветы.

А потом кто-то выкрикнул:

— Грахавиджата! Победительница Грахи!

Толпа тут же отозвалась единым воплем, падая на колени в пыль, как и стражники у ворот:

— Победительница Грахи! Долгих лет жизни!

— Они приветствуют тебя, – сказал Танду, сдерживая лошадей, которые заплясали на месте, испуганные таким многолюдным сборищем.

— Быстро же тут разносятся слухи, – кивнула Анджали. – Сразу видно, что город птичьей природы. В курятнике ничего не скроешь.

А люди всё прибывали и прибывали, и уже казалось, что улицы вот-вот лопнут от такого наплыва.

Воинов, следовавших за колесницей, оттеснили, схватили лошадей под уздцы, останавливая колесницу…

— Что они делают?! – закричала Анджали, когда мужчины принялись распрягать лошадей.

— Ничего страшного, – успокоил её Танду. – Они хотят оказать тебе высочайшую почесть.

И правда, отпустив лошадей, мужчины схватились за дышловую ось и сами потащили колесницу по улице, к царскому дворцу.

Цветы летели дождём, потому что их бросали те, кто забрался на крыши домов. Теперь город был таким же разноцветным, как оперенье у петуха.