Книга Небесная танцовщица. Книга четвёртая, страница 84 – Ната Лакомка

В то время как у царицы Асти и царицы Нирмали были видны лишь лица и кисти рук, наряд Анджали напоминал костюмы танцовщиц, что сейчас выступали перед царём и гостями.

— Только ты выглядишь тем прекраснее, чем меньше на тебе одежды, – сказал Сатван вполголоса, наклонившись к Анджали. – Но я бы предпочёл видеть тебя такой в своей комнате.

Он положил ладонь на обнажённое женское плечо. Анджали улыбнулась в ответ и вывернулась из-под руки царя.

— Накинь хотя бы покрывало, – посоветовал он, не слишком довольный.

— Что вас смущает, господин? – спросила Анджали, не сводя взгляда с дверей, где должен был появиться Танду. – Богини в главном храме изображены почти обнажёнными. Да и моя статуя позволяет всем видеть руки, ноги, живот… Что нового увидят люди сейчас?

На это царю нечего было возразить. К тому же, под звуки медных труб появился виновник торжества.

Сердце Анджали учащённо забилось, когда вошёл Танду – рука об руку с царевной.

Их встретили дождём из душистых лепестков, танцовщицы разбежались, давая дорогу, гости вскакивали и кланялись, желая счастья и долгих лет.

— Садитесь рядом! – царь Сатван радушно повёл рукой, указывая на приготовленное для сестры и зятя место, украшенное цветочными гирляндами. – Две мои драгоценности рядом со мной – мой отважный военачальник и моя прекрасная богиня! А где же третья драгоценность? Где мой мудрый советник?

— Задержался в пути, мой господин, – ответил Танду, поклонившись.

Ему полагалось сидеть ближе к царю, и получается – ближе к Анджали, но он усадил ближе к трону царевну, а сам сел дальше.

И упорно отводил глаза, как ни пыталась Анджали поймать его взгляд.

— Ты сегодня блистаешь, сестрица, – сказала царевна Пундадари, обращаясь к Анджали. – Такой необычный наряд… Боюсь, как бы тебя не перепутали с приглашённой танцовщицей.

— Ничего страшного, сестрица, – ответила Анджали ей в тон, – главное, чтобы ты выглядела истинной царицей, и чтобы тебя ни с кем не перепутали.

Танду взял жену за руку, что-то сказал, потом подозвал служанку с подносом гирлянд, выбрал одну, и надел жене на шею. Пундадари просияла и приникла к его плечу.

— Поднесите подарки князю! – велел Сатван.

Пошла длинная вереница слуг и гостей. К ногам князя и княгини возлагали золотые чаши и чаши, выточенные из горного хрусталя, расшитые золотом ткани, и тонкие покрывала из козьего пуха, которые можно было протянуть сквозь кольцо. Дарили украшения и оружие, свитки с переписанными древними гимнами, статуэтки богов и богинь, украшенные драгоценными камнями.

Щёки царевны зарумянились, глаза заблестели, но Танду лишь благодарил и кивал, кивал и благодарил, словно подарки совсем не занимали его.

— Мой военачальник загрустил! – объявил царь, и танцовщицы закружились перед троном, извиваясь змеями и колыхаясь, как лепестки цветов на ветру.

Принесли блюда со вкусными кушаньями, разили в чаши пенные медовые напитки, звучала музыка, и с площади доносились голоса и смех простолюдинов.

«Посмотри! Посмотри же на меня!», – мысленно требовала Анджали.

Но князь Ранджит не разделял общего ликования. Он сидел опустив голову, и на все приветствия и добрые пожелания отвечал кивком, а улыбаться и вовсе перестал.

— Что с тобой? – услышала Анджали встревоженный голос царевны. – Ты здоров?