Книга Бывшая жена дракона. Свечная лавка попаданки, страница 72 – Элис Карма, Алиса Буланова

Следом за Францем допрашивают Лауру. Поначалу она пытается прикинуться жертвой и спихнуть всю ответственность на Франца. Однако адвокату удаётся вывести её на чистую воду.

— Ладно! — восклицает она недовольно. — Да, моя бабушка запугала его проклятьем, что лишает магии. А я навешала ему лапши на уши, что знаю, как вернуть утерянную магию! Не моя вина, что он такой дурак и поверил во всё это!

Бабушка Лауры качает головой осуждающе. Вероятно, она собиралась всё отрицать. Присутствующие на заседании горожане начинают злорадно перешёптываться. Кто-то смеётся над Францем, а кто-то недоумевает, как его могли избрать мэром. Я хмурюсь, мне такие насмешки совсем не по душе. В чём смысл пинать лежачего? Если они считали, что он такой плохой мэр, то надо было идти в мэрию с обращением.

После Лауры судья поочерёдно приглашает сначала начальника жандармерии, а потом ректора Клауса. Первый рассказывает тоже, о чём упоминал адвокат: как Франц пытался задержать преступниц, отправил сигнал и добровольно сдался. При этом он старается не давать никакой эмоциональной оценки действиям Франца. И про прошение о разводе тоже, к моему удивлению, не вспоминает.

Ректор Клаус же больше извиняется за то, что недоглядел за Лаурой и позволил ей сотворить такую страшную машину.

— Безусловно, фройлен Бене — гениальная студентка, как жаль, что она направила свои усилия не на благо общества, а на вред, — произносит он с тяжёлым вздохом. — Что до моего друга, то Франц никогда не отличался особыми академическими успехами, будучи студентом. Его профилем была боевая магия, так что едва ли он мог понимать, какой ущерб машина фройлен Бене способна принести.

Мне кажется, что суд длится целую вечность. И вот наконец судья объявляет вердикт:

— Суд принял решение освободить барона Франца фон Байера с условием исправительных работ на благо города длительностью в шесть месяцев.

Я выдыхаю. На сердце становится так легко. Зеваки начинают расходиться, но перешёптывания не стихают. Люди обсуждают всё — от решения суда до сверкающей, точно новогодний шар, головы обвинителя.

Слышу, как кто-то говорит:

— Всё же жене его повезло, что вовремя ушла от этого дурака. Дом-то забрал банк за долги. Всё, что у него было, нынче другим отошло.

— Да ты что? Тогда, правда, Небо миловало. Такой позор…

— А что ректор Клаус сказал — магию вернут? — спрашивает кто-то другой.

— Сегодня обещали всё вернуть, как было. Говорят, без помощи этой Бене не обошлось.

В груди щемит. Франц потерял всё: дом, статус, деньги. И всё же в тюрьму его не посадили. Я пытаюсь сказать себе, что это не моё дело, но грудь сдавливает.

Я выхожу на улицу и вдыхаю холодный, свежий воздух. Мороз щиплет щёки. Я отхожу чуть в сторону от крыльца и вдруг вижу Франца. Он, как и я, стоит на ступенях, чуть в стороне от толпы и смотрит на меня.

Я замираю. Он тоже. Понимаю, что надо бы подойти к нему и осведомиться, есть ли у него какие-то деньги или кто-то, к кому он может обратиться за помощью. Знаю, что это больше не моё дело. И всё же, когда я ушла из дома, он тайно продолжил помогать мне через Клару. Так что мне бы хотелось отплатить ему услугой за услугу.

Сколько времени проходит — не знаю. Всё вокруг будто замирает. Я не могу заставить себя сдвинуться с места.