Книга Двойной удар цветущей сакуры, страница 124 – Рина Львович

— Доброе утро, — пропела Фукуи мягко. — Какая чудесная роса сегодня утром, не находите? Прямо как в ту ночь, когда, говорят, духи предков Минамото в последний раз являлись во плоти. — Девушка сделала паузу, наслаждаясь тем, как служанки замерли, переглядываясь. Каскадерша подошла к столу и взяла горсть риса, задумчиво глядя на него, словно видела в нём нечто большее. — Говорят, когда гнев предков достигает предела, они оставляют знаки в самых неожиданных местах. В трещинах стен, в узорах на лепестках сакуры... даже в рисунке рисовых зёрен, рассыпанных на полу. — Касуми медленно разжала пальцы, и рис с тихим стуком посыпался на деревянный пол, образуя неровный круг. — Вы ведь знаете, что случилось в прошлый раз, когда предки разгневались? Говорят, предатель сам пришёл к ним, не в силах выдержать бремени своей вины. — Фукуи подняла взгляд на служанок, и в её глазах мелькнул холодный, потусторонний блеск. — Впрочем, это всё старые сказки. Не обращайте внимания. Просто... будьте осторожны сегодня. Особенно те, кто чувствует тяжесть на сердце.

Каскадерша развернулась и, не оглядываясь, вышла из кухни, оставляя после себя гнетущую тишину и шелест тревожных перешёптываний. Семя было посеяно. Теперь оставалось только ждать, когда оно прорастёт. Девушка направилась к старой сакуре в саду, чтобы встретиться с Асей, но по пути решила сделать небольшой крюк мимо восточного крыла — проверить, не заметит ли она кого-то, кто слишком нервно оглядывается по сторонам.

Один из старших слуг, который отвечает за доставку чая в покои второго молодого господина, слишком долго задержался у восточных ворот, делая вид, что поправляет сандалию. Однако мужчина не смотрел на ворота. Он смотрел на башню с голубями. «Голуби — это почта. Если предатель использует птиц, нам нужно перекрыть и этот путь!», — промелькнула в голове Косуми.

Она медленно двинулась в сторону голубиной башни, стараясь слиться с тенями коридоров. Теперь её походка была иной — не грациозной прогулкой, а осторожным перемещением хищника. Девушка чувствовала, как атмосфера в доме меняется: слуги больше не перешептывались открыто, они замирали при её появлении, в их глазах читался первобытный страх. «Работает», — отметила про себя Фукуи.

Подойдя к башне, каскадерша не стала входить через главную дверь. Она знала, что предатель будет ожидать кого угодно, но не девушку в шелках, карабкающуюся по внешней лестнице. Используя свои навыки каскадёра, она бесшумно поднялась на верхний ярус, замирая за деревянной перегородкой.

Внутри было темно и пахло зерном и птичьим пометом. В центре комнаты стоял тот самый старший слуга. Он не заметил её присутствия, полностью поглощённый своим занятием: мужчина аккуратно привязывал крошечный свиток к лапке голубя. Его руки, обычно спокойные и уверенные, сейчас заметно дрожали. Слуга то и дело оглядывался на дверь, и в его взгляде было то самое выражение, которое описывала Ася — паника загнанного зверя.

Касуми замерла, затаив дыхание. Она не собиралась нападать сама — ей нужно было дождаться момента, когда птица взлетит, чтобы точно знать, куда уходит информация. Но вдруг слуга замер, прислушиваясь к чему-то внизу. Он резко обернулся к перегородке, где пряталась девушка, и в его руке внезапно блеснул короткий кинжал.