Книга Двойной удар цветущей сакуры, страница 138 – Рина Львович

— Тогда вам придется нас убить! — В голосе Касуми было страха или сожаления. Лишь понимание, что даже уничтожение хранителя сюжета не в состоянии переделать желания и помыслы персонажей.

— Но мы заберем вас с собой! — Ася рванула из зала старейшин, хватая по дороге лук и стрелу.

Касуми же перехватив со стенда катану побежала по лестнице на крышу.

Последний акт пьесы начался!

Фукуи Касуми.

Касуми сделала шаг назад, затем еще один, и, прежде чем кто-либо успел отреагировать, развернулась и бросилась прочь. Ноги несли ее мимо шелковых ширм и потемневших от времени свитков. Она слышала топот за спиной, знала, что Араками, ее бывший соратник, а теперь — главный охотник старейшин, идет по ее следу.

Лестница на крышу. Единственный путь. Деревянные ступени стонали под ее ногами, когда она взлетала вверх, чувствуя, как ветер начинает свистеть в ушах. Сердце колотилось, отдаваясь глухим стуком в висках. За ней, уже слышался уверенный, тяжелый шаг Араками.

Наконец, она вырвалась на простор. Холодный ветер встретил ее на крыше главной башни. Багряное солнце клонилось к горизонту. Небо пылало оттенками алого, оранжевого и фиолетового, словно пролитая кровь, отражающаяся в речных водах. Изогнутые черепичные скаты казались бесконечными, а внизу поместье растворялось в сгущающихся сумерках. Тени удлинялись, поглощая дворики и сады, и лишь самая высокая крыша Зала Совета Старейшин еще купалась в золотом свете, словно охваченная пламенем. В воздухе витал запах гари.

Касуми развернулась, выхватывая свою катану.

В следующее мгновение на крышу, тяжело дыша, вышел Араками. Его лицо было высечено из камня, глаза не выражали ничего, кроме холодной решимости.

Двое на крыше. Бывшие друзья, теперь враги. Только закат был свидетелем их последней встречи.

Араками, старший сын клана, воплощение дерзости и неистовой молодости, и Фукуи, девушка, чьи глаза хранили воспоминания о мирах, которые Араками никогда не смог бы представить.

— Касуми-сан, — голос Араками, низкий и обволакивающий, дрожал от нескрываемого пыла, — ты словно дикий цветок, что расцвел на обломках старой стены. Непокорная, неземная… И оттого в тысячи раз более желанная!

Он был невероятно красив в этих отсветах заката: распахнутое кимоно, смеющийся, но пронзительный взгляд, светлые волосы, разметавшиеся по плечам. В одной руке он держал копьё — его длинное, смертоносное лезвие поблескивало. В другой, он протягивал ей невидимый букет из слов и обещаний.

— Ты не понимаешь, Араками, — ответила каскадерша, ее голос был тверд, но в нем слышалась усталость. Она прижимала к себе катану. — Я не дикий цветок, я не твоя собственность и не твоя сказка.

Араками рассмеялся, откинув голову, его смех был звонким и заразительным, но в нем сквозила стальная нотка.

— Сказка? Моя любовь к тебе — это не сказка, Касуми-сан, это приговор! Приговор, вынесенный самим Небом. Разве ты не видишь, как звезды благоволят нам? Разве не чувствуешь эту неукротимую силу, что тянет нас друг к другу? Ты моя! Позволь мне показать тебе мир, где ты станешь не просто женой, а богиней! Богиней, чья воля — закон, а мои руки — твои верные слуги! Отдай мне свое сердце, Косуми, и я брошу к твоим ногам не только это поместье, но и весь мир!

Мужчина сделал шаг к ней, его глаза горели.