Книга Двойной удар цветущей сакуры, страница 40 – Рина Львович

Второй сын клана не стал посылать людей на штурм. Он знал, что девушки теперь будут ждать удара в спину. Вместо этого он приказал гвардейцам занять позиции вокруг выхода из узкого прохода, создав плотное кольцо. Сам же Ёсихиро решил сделать то, чего от него не ожидали: он поднялся вверх по склону, к тому самому «воздушному окну», о котором даже не подозревал, но которое интуитивно чувствовал как единственную точку, где противник может проявить неосторожность.

* * *

Превозмогая жжение в мышцах, Фукуи делает последний рывок и буквально вываливается наружу, приземляясь на мягкий слой мха и прелой листвы. Она лежит несколько секунд, глядя в темное звездное небо и жадно глотая свежий воздух. Они выбрались!

Но стоило Касуми обернуться к отверстию, чтобы помочь Асе, как она замирает. В нескольких метрах от неё, в тени раскидистого дуба, стоит фигура. Мужчина. Высокий, с длинными пепельными волосами, которые теперь спутаны и испачканы в грязи. Араками. Он не выглядит избитым или сломленным — напротив, он смотрит на неё с тем самым пугающим, предвкушающим выражением лица, которое она видела раньше. В его руке медленно вращается стилет с гравировкой клана Минамото.

— Какое эффектное появление, — его голос звучит тихо, почти ласково, но в нем слышится сталь. — Ты действительно думала, что я позволю тебе уйти так просто, моя маленькая бунтарка?

И тут же тишину прорезает еще один, холодный, как лед, голос.

— Плохая идея — лезть вверх, когда снизу тебя ждет смерть, а сверху — я.

Ёсихиро сидел на выступе скалы прямо над ними, скрестив ноги в идеальной позе медитации, несмотря на грязь и кровь на лице. Он смотрел на них сверху вниз с таким выражением абсолютного превосходства, будто всё это время он просто ждал их в этом месте.

— Вы удивительно настойчивы в своих попытках сбежать, — его зеленые глаза сверкнули в полумраке. — Но в этом лесу нет дорог, которых я бы не знал.

Их опять двое надвое. Фукуи с выдержкой упрямого гиппопотама протягивает руку Асе и помогает той выкарабкаться наверх. Морпех, обнаружив, что они оказались у истоков, сначала замирает, а потом, начинает кататься по влажной траве, смеясь в голос.

— Если майор узнает, как я провалила такую, казалось бы, банальную операцию, даже если это все происходит во сне, то отправит меня, как салагу, чистить картошку на всю дивизию в течение трех месяцев с отстранением от всех операций. Касуми, умоляю, спаси мою психику и достоинство, скажи, что они — моя больная галлюцинация.

Ёсихиро, который всё еще находился на краю отверстия, замер, услышав смех Аси, его брови медленно ползут вверх. Он привык к мольбам, крикам ужаса или отчаянному сопротивлению, но этот звук был настолько неуместен в данной ситуации — среди крови, грязи и смертельной опасности — что он на мгновение даже забыл о своем гневе. Самурай смотрел на девушку сверху вниз, и в его взгляде смешались недоумение и новое, еще более глубокое раздражение.

— Майор? Дивизия? — Его голос прозвучал сухо и резко. Он смотрит на Асю как на безумную — Ты бредишь от потери крови или просто пытаешься скрыть свой страх за бессмысленным лепетом?

Второй сын клана спрыгнул вниз, приземлившись с кошачьей грацией прямо между девушками и старшим братом. В его движениях нет суеты — только хищная уверенность. Парень не собирается больше играть в кошки-мышки. Теперь они оказались в эпицентре этого странного треугольника. Ёсихиро медленно повернулся к Араками, и его взгляд стал ледяным. Присутствие брата здесь, в обход всех приказов, означало только одно: первый сын клана решил сыграть в свою игру, используя хаос побега.