Книга Двойной удар цветущей сакуры, страница 42 – Рина Львович

Ёсихиро почувствовал, как внутри него закипает ярость, смешанная с ледяным презрением. Он не собирался участвовать в этом фарсе, но присутствие старшего и эта невыносимая, абсурдная ситуация требовали одного — восстановления порядка. Он медленно принял боевую стойку, его центр тяжести сместился вниз, а взгляд стал острым, как лезвие катаны.

— Ты слишком много болтаешь, Ар, — коротко бросил второй сын клана. — И ты, — он посмотрел на Асю. — Если хочешь видеть бой, то смотри внимательно. Я покажу тебе, что бывает с теми, кто путает дисциплину с медлительностью.

Одним молниеносным движением самурай сократил дистанцию, нанося мощный удар с разворота, который должен был буквально впечатать брата в ствол старого дуба.

Араками реагирует с пугающей изворотливостью. В последний миг он не блокирует удар, а буквально «стекает» вниз, пропуская кулак Ёсихиро над собой. Движения старшего напоминает танец змеи — изящное, неестественное и смертельно опасное. Пользуясь инерцией брата, Араками делает резкий выпад вперед, нанося серию молниеносных ударов стилетом по ногам самурая, целясь в подколенные сухожилия.

— Дисциплина — это скучно, дорогой брат! — выкрикивает Ар, и в его голосе слышится почти детский восторг от собственной жестокости. — Давай добавим в этот спектакль немного крови!

Ёсихиро, несмотря на атаку, успевает перепрыгнуть, уходя от лезвия, но Араками уже заходит ему за спину, пытаясь зацепить его за одежду и повалить на землю. Между братьями вспыхивает яростный обмен ударами: один бьет с мощью скалы, другой атакует с быстротой ветра. Они сцепили пальцы в замок, тяжело дыша, и глядя друг на друга с такой ненавистью, что воздух вокруг них, кажется, начинает вибрировать. Ася и Касуми стоят в стороне, наблюдая за этим безумным поединком. Для каскадерши это выглядит как идеально поставленная боевая сцена, но запах настоящего пота и крови говорит о том, что ставки здесь куда выше.

— Ставлю на беленького! — кричит морпех, азартно сжимая кулаки. — Смотри, как он вихляет! Он же просто псих!

В этот момент Араками, воспользовавшись секундным замешательством брата, делает резкий рывок и с силой впечатывает Ёсихиро лопатками в землю, наваливаясь сверху и приставляя стилет к его горлу. Его лицо искажено экстатической улыбкой.

— Ну что, «ниндзя»? — шепчет он, глядя на младшего брата. — Как тебе такой финал первого акта?

Ёсихиро лежал на земле, острая сталь стилета прижималась к его горлу, и мир сузился до ненавистного лица старшего брата. Он чувствовал, как земля под лопатками отдает холодом, как тяжело вздымается грудь после схватки. Всё его тело ныло, но разум был кристально чист. Он смотрел на Араками снизу вверх, и в его зеленых глазах не было страха. Не было унижения. Только ледяная, абсолютная уверенность, которая заставила улыбку на лице Ара на мгновение дрогнуть.

— Ты прав, — голос самурая прозвучал хрипло, но спокойно, с ноткой странной, почти пугающей усталости. — Это только первый акт. Он медленно перевел взгляд на девушек, которые стояли в стороне, став невольными зрителями этого семейного спектакля. Его голос разнесся по поляне, холодный и четкий: — Вы хотели боя? Вы его получили. Теперь вы понимаете, что этот клан пожирает сам себя изнутри. Ар, — он снова посмотрел на брата, — ты можешь перерезать мне горло прямо сейчас. Это решит твою проблему с троном. Но ты не сделаешь этого. Потому что ты хочешь не просто титула. Ты хочешь, чтобы я видел, как ты его занимаешь. А это, — его губы скривились в едва заметной усмешке, — твоя главная слабость. Ты слишком любишь театр, чтобы довести дело до конца. — Самурай напряг мышцы, и одним движением выбил стилет из руки брата, одновременно нанося удар коленом ему в солнечное сплетение. Он перекатился, поднимаясь на ноги, и теперь стоял напротив первого сына клана, тяжело дыша, но снова готовый к бою. — А теперь, — он стряхнул грязь с плеча, — может быть, мы, наконец, решим, кто из нас двоих достоин вести семью? И если эти две женщины — свидетели, то пусть они увидят истинную силу клана Минамото. Не ту, что прячется за стилетом в спину, а ту, что смотрит врагу в глаза.