Книга Двойной удар цветущей сакуры, страница 52 – Рина Львович

Мебель была до неприличия проста: низкий лакированный столик из темного дерева, расположенный в центре комнаты, и две «дзабутона» — подушки для сидения, обтянутые плотным шелком нейтрального цвета. Ничего лишнего, ничто не отвлекало взгляда или мысли. Каждый предмет был тщательно выбран и размещен, чтобы способствовать покою и созерцанию.

Свет из тонких бумажных фонарей «андон», расположенных в углах, начинал мягко разгораться, отбрасывая причудливые тени на «фусума». Из-за «сёдзи», ведущих в сад, доносилось тихое журчание ручья и шелест листьев бамбука под легким вечерним ветерком.

Эта комната в западном крыле была не просто частью поместья. Это было место, где время замедляло свой ход, где суета внешнего мира не имела власти. Здесь, среди гармонии и простоты, человек мог найти покой, очистить свой разум и приготовиться к новым испытаниям или просто насладиться безмолвной красотой уходящего дня.

Чего та5к не хватала сейчас гостьям поместья, ведь терпение морпеха закончилось. С ней такое бывало. Особенно после серьезно операции. Особенно, когда парни решали просто пошутить, не замечая ее состояния, или вот после таких постоянных попыток поставить ее на колени в прямом и переносном смысле слова.

Девушки вошли в отведенную для них комнату. Стол был накрыт. Ванна готова. Но капитан посмотрела на управляющую.

— Значится так, Сумико, — Ася говорила тихо, не торопясь, ее братья по оружию боялись именно такого тона, — Я глубоко уважаю ваш возраст и статус, но если вы сейчас скажите хоть одно слово, то я разнесу это чертово поместье до фундамента, и сама найду тот гребаный подвал с крысами!

Фукуи слегка поклонилась женщине и рукой показала на дверь.

Сумико, которая за всю свою карьеру домоправительницы видела и разгневанных даймё, и безумных самураев, впервые в жизни почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она привыкла к агрессии, основанной на власти или ярости, но тон блондинки был другим. Это был тон человека, который уже всё решил, который не угрожает, а констатирует факт предстоящего сноса здания. В этом тихом голосе слышалась дисциплина смерти, которую Сумико узнала бы из тысячи. Домоправительница медленно, с предельной осторожностью, закрыла за собой сёдзи. Она не произнесла ни слова. Её лицо осталось фарфоровой маской, но пальцы, сжимавшие края кимоно, слегка дрожали. Она просто вышла, тихо скользнув по коридору, словно привидение, решив, что сегодня её «мастерство порядка» может подождать.

— Асечка, — Касуми обняла подругу, — я понимаю, что все печально: один — неуправляемый псих с юмористическо-садистскими наклонностями, другой — педант с манией всеобщего контроля, но нам нужно как-то выжить. Если хочешь, мы переедим в подвал. Правда есть крыс.... Ну, я, наверное смогу... как-нибудь.

Девушка, прижимаясь к капитану, тихо вздохнула. В комнате воцарилась та самая тишина, которую так любил Ёсихиро, но теперь она была наполнена электричеством и тяжёлым дыханием морпеха.

— Асечка, — прошептала Касуми, осторожно заглядывая в парную ванну с ароматной водой. — Давай сначала помоемся. Поверь, смыть с себя всю эту пыль и кровь — лучший способ привести голову в порядок перед тем, как мы начнем планировать наш «переезд» или захват этого замка. И вообще... посмотри на стол.