Книга Двойной удар цветущей сакуры, страница 54 – Рина Львович

Когда их тела были безупречно чисты и подготовлены, девушки осторожно ступили в офуро. Горячая вода, насыщенная ароматом древесины и тепла, обволакивала их, мгновенно снимая усталость и напряжение дня. Погрузившись до плеч, они почувствовали, как мышцы расслабляются, а сознание успокаивается. Пар обволакивал их лица, открывая поры, очищая не только тело, но и душу.

Они сидели бок о бок, их глаза были прикрыты, а лица расслаблены. Негромкий разговор, перемежающийся долгими моментами молчания, был подобен мелодии, гармонично вписывающейся в атмосферу покоя. Они говорили о прошедшем дне, о своем прошлом, о тех, кого обстоятельства оставили за границами времени и пространства. Пар растворял слова, унося их куда-то вверх, к высокому потолку, оставляя в воздухе лишь ощущение тепла и безмятежности. Чувство единения с природой и глубокое умиротворение пронизывало каждую клеточку их существа.

Внезапно сёдзи, ведущие в купальню, распахнулись с легким шелестом, и на пороге возникли две фигуры. Ася и Косуми вздрогнули, моментально подбираясь и прикрываясь ладонями. На пороге стояли хозяева поместья — братья Минамото.

Старший, Араками-сама, обладающий живым взглядом и игривой усмешкой, которая еще ярче заиграла на его губах при виде пленниц. Молодой человек выглядел как шутник и ловелас, и его присутствие всегда вызывало у женщин смесь трепета и осторожности. Его младший брат, Ёсихиро-сама, даже сейчас олицетворял полною противоположность первого сына клана — строгий, дисциплинированный, с непроницаемым выражением лица и глазами, которые, казалось, видели насквозь.

— Охо-хо, а у нас тут нимфы купаются, — беззаботно произнес Араками, его взгляд скользнул по фигурам девушек, ничуть не смущаясь их испуганному виду. — Прекрасное зрелище для утомленных ночными делами самураев, не так ли, Ёси?

— Да в конец обнаглели! — Рыкнула Ася, погружаясь в молочную по самый подбородок. Морпех уже собиралась добавить еще пару словечек, но ее рот прикрыла ладошка подруги, которая начала быстро нашептывать блондинке информацию о конъёку.

Ёсихиро чуть заметно нахмурился, его взгляд задержался на лицах пленниц лишь на секунду, прежде чем он перевел его на брата. Самурай не одобрял легкомыслия Араками, но в их родовом поместье коньёку — смешанные бани — были давней традицией, особенно когда речь шла о гостях, пускай даже и плененных.

— Мы тоже здесь, чтобы освежиться, — объявил Араками, скинул свое шелковое кимоно с небрежной грацией, обнажая крепкое, хорошо сложенное тело.

Ёсихиро же был воплощением кодекса Бусидо, и даже в таком обыденном деле, как омовение, он видел ритуал, требующий уважения. Самурай аккуратно сложил свое кимоно на деревянной скамье, его глаза не выражали ни тени смущения.

Братья встали у низких деревянных скамеек перед небольшими кадушками с водой и начали омовение, готовясь к погружению в большой «офуро». Араками, набрав воды деревянным ковшиком, плеснул ее на плечи с преувеличенным вздохом удовольствия.

— Ах, Ёси-сан, нет ничего лучше, чем смыть всю эту суету! Почувствовать себя заново рожденным... хотя, боюсь, некоторые привычки остаются неизменными, не так ли? — Араками повернул голову в сторону девушек и подмигнул им, намекая на свои известные слабости, и расхохотался, активно растирая себя мочалкой.