Книга Черная вдова с двумя детьми желает познакомиться!, страница 3 – Наталья Смеречинская

Но сейчас.... Я вдруг поняла, что не хочу тратить жизнь на то, что угнетает. Поводов для грусти у меня и так хватало, поэтому я решила, что знаю, чем хочу заниматься.

— Мама, я хочу работать в садике- огорошила её, заявлением.

— Не сходи с ума, Яся, — впервые со времени операции мама мне возразила — Всё пройдёт, а упущенную возможность можно и не вернуть.

Но я упрямо покачала головой.

— Ты не понимаешь, мам, это не спонтанное решение. Не совсем спонтанное — поправила себя — Мне всегда нравилось возиться с детьми, а сейчас....

Я запнулась и сглотнула тяжкий ком.

— Сейчас тем более. Поэтому, мамочка, милая, пойми. Не могу я жить как жила раньше. Угнетает меня все это, душит.

— Ох, Ясмин, — покачала головой мама — Ты бежишь, но не мне тебя осуждать. Пусть все получится, дочка.

Слезы набежали на глаза, и я крепко обняла мать. Она у меня самая понимающая и самая лучшая.

Но одними словами все не закончилось.

Уже в понедельник мама огорошила меня новостью.

— Я договорилась с тетей Людой, Ясь. У нее сноха в садике заведующей работает и готова взять тебя нянечкой. Если ты конечно не передумала, дочь.

— Ты что, нет — отмерла я от шока и бросилась обнимать родительницу — Спасибо, мамочка.

— Ох- только и сказала мама, утирая набежавшую слезу.

Вот так и началась моя новая жизнь.

Правда в садик я вышла не сразу. Там малыши, а мне таскать тяжелого нельзя было, поэтому пришлось немного подождать.

За это время я написала заявления на увольнение в фирме и попрощалась с коллегами тортиком и чаем. Коллектив у нас был хороший и не их вина, что у меня случилось такое горе.

А после я вышла на работу в садик. Это был тяжелый труд, но именно он заставлял меня отвлечься от тяжелых дум и можно сказать за шкирку вытащил из депрессии.

— Ася я тебя лублу — пухлые ручки Маши обвивали мою шею пока я удобно устроилась на маленьком стуле в хорошо натопленной группе.

— Яся смотри какие рыбки — показывает мне листок бумаги с коряво выведенными фигурками, что очень отдаленно напоминают рыб Стас.

— Хочу к маме! — заливается Анечка и я бегу ее утешать.

Уже через месяц Елизавета Георгиевна, сноха тети Люды и наша заведующая не могла мною нарадоваться.

— Не знаю каким ты была экономистом, Ясенька, но к детям у тебя дар — качала головой она любуясь как я лихо справляюсь с карапузами.

А я затихала, сглатывая слюну и стараясь не пролить набежавшие на глаза слезы. Знала бы она....

Да я все на свете отдала бы, если бы получила хоть один такой "дар" за которым присматриваю каждый день.

Но я старалась много об этом не думать, как, впрочем, не вспоминать Аслана. Я с каким-то смирением приняла его решение — вот так уйти из моей жизни и больше не возвращаться.

Болело ли мне? О, еще как болело. Не меньше чем потеря возможности стать матерью, но почему — то я считала не вправе себя его судить. Или где-то в глубине понимала. А может даже радовалась, что мы разошлись не построив чего-то серьезного. Не знаю, копаться в себе было очень болезненно и я просто жила, ходила на работу, радовалась мелочам, таким как чай с мамой после работы по вечерам.

Казалось моя жизнь пришла в некий грустный и тихий порядок, но... Так всего лишь казалось и то до поры до времени.