Книга Черная вдова с двумя детьми желает познакомиться!, страница 74 – Наталья Смеречинская

Мой взгляд метнулся по строчкам, но текст вдруг начал гаснуть, словно выцветать на глазах. Я лихорадочно пыталась найти конец, понять, что же случилось с той девочкой, но дневник замер.

— Нет, нет, нет, — пробормотала я, переворачивая страницы в надежде, что найдётся продолжение, но их будто стерло.

Мои руки задрожали. Я села на стул, чтобы удержаться на ногах. Что это за кошмар? Младшая дочь… Младшая сестра Элеоноры? Она была носительницей дара, и он её погубил? А мать… Она даже не попыталась ей помочь.

Они чудовища! Все они самый ужасный вид монстров, скрывающихся за привлекательной оболочкой.

Хуже маньяков и серийных убийц. Те хотя бы что то испытывают убивая своих жертв, а эти.... Равнодушны до такой степени, что готовы спокойно смотреть, как медленно и мучительно гибнет кровь от крови и плоть от плоти.

Такая безжалостность ужасает. Если бы эти женщины не скрывались поколениями и находили жертв среди более могущественных мужчин, что давало бы в их руки больше власти, то я просто боюсь представить, что они могли бы натворить.

Дневник опустился на мои колени, а голова пульсировала от переполняющих мыслей. Что случилось с этой несчастной Джерардиной? Жива ли она? Или её просто оставили умирать? Что сделал с ней дар и чего мне ожидать для своего ребенка?

Мадлен! Моя девочка! Готова ли я так же равнодушно смотреть, как она мучается умирая?

Ответ был очевиден. Руки снова лихорадочно начали перебирать дневник.

— Я знаю, что он там есть! — цедила я сквозь зубы перебирая десятки страниц бесполезной информации от трех недалеких куриц — Покажи по-хорошему! Я так просто от тебя не отстану!

Страницы дневника оставались неподвижными, словно глумились над моими попытками. Слишком хорошо я уже поняла его характер — этот артефакт сам решал, что показывать, а что скрывать. Однако на этот раз я не собиралась уступать.

— Ты мне поможешь, хочешь ты этого или нет, — прошипела я, буквально вдавливая пальцы в пожелтевшие страницы. — Если ты смог показать одно воспоминание, значит, в тебе есть ответы. А теперь покажи мне, что случилось с Джерардиной!

Дневник дрогнул. Только раз, еле ощутимо, но я это заметила. Он словно пытался ускользнуть от моих рук. Я удержала его, крепко сжав коричневую обложку, словно это могло заставить его подчиниться.

— Слушай, если ты настолько умный, что можешь реагировать на мои слова, — продолжила я, с трудом сдерживая злость, — тогда пойми: мне не нужны твои игры. Я пытаюсь защитить ребёнка. Ты хочешь, чтобы всё повторилось? Чтобы ещё одна девочка погибла, как Джерардина?

Мои слова повисли в воздухе, и вдруг дневник снова начал перелистывать страницы. На этот раз медленно, как будто обдумывая мой запрос. Я замерла, наблюдая за его движением, пока он не остановился на новой странице. На бумаге снова проступил текст, но теперь слова казались выжженными, словно каждая буква была вписана с силой, оставляя следы боли.

"Дар — это не благословение. Это проклятие. Он забирает больше, чем даёт, и разрушает всё вокруг, если его не сдерживать. Джерардина не смогла. Она сгорела, как свеча, потому что никто не захотел взять на себя её боль. И никто не запомнил её, кроме этого дневника. Она была жертвой. Тех, кто носит этот дар, всегда ждёт одна судьба, если они не научатся контролировать его и останавливать: гибель."