Книга Цена его стаи, страница 27 – Любовь Алисова

Марк нахмурился, его брови сошлись на переносице. Он оглядел её хрупкую человеческую фигуру и тяжело вздохнул, скрестив мощные руки на груди.

— Малика, ты — человеческая девушка. Наша Луна. Волькан голову мне оторвет и скормит собственным волкам, если я подпущу тебя к жестким тренировкам. Твоё дело — быть под защитой.

— Диана теперь твоя пара, Марк, — жестко перебила его Малика, сделав ставку на самое важное. — Если на усадьбу нападут, когда все бойцы уйдут на войну, кто защитит её и остальных женщин? Я хочу уметь держать удар. Мне не нужны лавры великого воина, мне нужны грязные, рабочие приемы. Покажи мне, куда бить и как вырваться, если меня схватят. Пожалуйста. Волькану знать об этом необязательно.

Марк долго молчал, буравя её взглядом. В его глазах боролись преданность Альфе и чисто прагматичное понимание, что в грядущей бойне лишние навыки никому не помешают. В конце концов, на его губах появилась жесткая, уважительная ухмылка.

— Ладно, — глухо прорычал бета, подбирая с верстака тяжелый деревянный муляж ножа и протягивая его ей. — Но если Альфа узнает — ты сама будешь объяснять ему, почему от меня пахнет твоим потом после тренировки. Становись в стойку. Начнем с того, как правильно резать сухожилия тем, кто крупнее тебя.

Две недели пролетели как в лихорадочном бреду. Каждый день, стоило Волькану уехать на дальние границы для проверки постов или запереться с беты в штабе, Малика тайком проскальзывала на задний двор к Марку.

Тренировки были тяжелыми, грязными и изнуряющими. Марк не давал ей поблажек: он учил её бить в уязвимые точки — глаза, пах, горло, показывал, как правильно переносить вес тела, чтобы повалить противника, который вдвое тяжелее её, и как незаметно выхватывать нож. Руки Малики были покрыты синяками, мышцы постоянно выли от усталости, а кожа на ладонях загрубела. Но в этом была своя дикая свобода — внутри неё крепла глухая, уверенная сила, доставшаяся от Волькана. Перед Альфой она искусно притворялась слабой и покорной, тщательно смывая запах пота и маскируя синяки мазями, которые ей втихаря давала Диана.

Но на исходе второй недели что-то пошло не так.

В этот день Марк учил её вырываться из жесткого захвата сзади. Малика в очередной раз попыталась резко крутануться, уйти вниз и ударить бету локтем под дых, как вдруг в глазах резко потемнело.

Мир вокруг завертелся с бешеной скоростью. К горлу мгновенно подступила тошнота — густая, тяжелая, от которой во рту стало горько. Ноги в секунду сделались ватными, и Малика, потеряв равновесие, просто осела на вытоптанную траву.

— Эй, ты чего? — Марк тут же среагировал, подхватив её за плечи, не дав упасть лицом в грязь. — Малика, выпрямись. Дыши.

Она попыталась сделать вдох, но воздух словно застрял в груди. Её сильно зазнобило, хотя на улице стояла жара, а перед глазами поплыли серые круги. Ментальная связь с Вольканом в этот момент странно задергалась, запульсировала тревожным, горячим ритмом, будто реагируя на сбой в её организме.

— Мне… мне плохо, — прошептала Малика, цепляясь за мощную руку Марка. — Голова… кружится. И тошнит.

Марк нахмурился, внимательно вглядываясь в её бледное лицо и синеву под глазами. В его серых глазах мелькнуло странное подозрение. Он шумно втянул носом воздух, принюхиваясь к ней, и его брови поползли вверх от шока.