Книга Цена его стаи, страница 41 – Любовь Алисова

Слова мужчины хлестали, как плети, но внутри Малики вместо страха вдруг поднялась глухая, яростная волна протеста. Волчья кровь её детей, бурлившая внутри, не позволила ей сломаться. Она заставила себя выпрямить спину и, несмотря на дикую тошноту и слабость, прямо посмотрела в эти холодные серые глаза.

— Это не тебе решать! — звонко, с вызовом выкрикнула она, и её голос эхом разнесся по сырому подвалу. — Ты ничего не знаешь о силе! Волькан принял меня. Он признал во мне свою истинную пару, свою Луну!

Она тяжело дышала, но продолжала говорить, чувствуя, как внутри разгорается упрямое пламя:

— Сама Луна благословила наш союз на поляне в полнолуние! Магия Истинных выбрала меня, а не твоих чистокровных сук. И если Великая Мать посчитала меня достойной стать Луной этой стаи, то твоё мнение, грязный похититель, не значит ровным счетом ничего! Попробуй сказать это Волькану в лицо, когда он придет за мной, и посмотрим, что останется от твоей хваленой чистоты!

Серые глаза мужчины опасно сузились, а на щеках заиграли желваки от её дерзости. Малика тяжело дышала, но отступать не собиралась. Ловушка захлопнулась, но ломаться перед врагом она не станет.

Он резко, не давая ей опомниться, шагнул вперед. Тяжелая мужская ладонь с размаху обрушилась на бледное лицо Малики. Удар был такой силы, что голова девушки дернулась, а в глазах полыхнули искры. От резкого движения и боли тошнота накатила с новой силой, и Малика, не удержавшись, повалилась на бок, на холодный, грязный бетон.

Слезы брызнули из глаз от обиды и унижения, но страшнее всего был ужас за детей. Падение было жестким. В ту же секунду, даже не успев осознать боль в разбитой щеке, Малика судорожно, инстинктивно скорчилась, сворачиваясь калачиком. Обе её ладони мертвой хваткой вцепились в низ живота, словно пытаясь создать живой щит для тех трех крошечных, напуганных искр жизни, что теплились внутри.

Этот жест — отчаянный, животный, материнский жест защиты — длился всего секунду, но мужчина с серыми глазами застыл.

Он не стал бить снова. Напротив, его ярость мгновенно сменилась ледяным, хищным торжеством. Он медленно опустил взгляд на её ладони, прижатые к животу, а затем снова посмотрел в её заплаканное, полное боли и ненависти лицо.

Мужчина медленно, зловеще улыбнулся. Эта улыбка была страшнее его удара.

— Так вот оно что… — прошептал он голосом, в котором вибрировало садистское удовольствие. Он присел на корточки рядом с ней, и его лицо оказалось в опасной близости от её лица. В серых глазах зажегся огонек безумной радости.

— Ты не просто его человеческая подстилка, Малика. Ты носишь под сердцем его наследников. Щенков Южного Альфы.

Он протянул руку и грубо, собственнически коснулся пальцами её ладони, лежащей на животе, отчего Малика дернулась и зарычала, обнажая клыки, как загнанная волчица. Мужчина лишь хмыкнул.

— Какая ирония. Грязная кровь, носящая царский помет. О лунные боги, это даже лучше, чем я планировал!

Он резко поднялся в полный рост, и его торжествующий смех эхом разнесся по сырому подвалу, заглушая звуки кап-кап.

— Глупый Волькан. Думал, что защитил тебя. А теперь… теперь у меня в руках не просто заложник. У меня в руках его будущее. Его кровь. Его единственная слабость.

Мужчина посмотрел на железную дверь, словно уже видел за ней своего заклятого врага.