Книга Видящие. Скрывающиеся в тени, страница 52 – Лина Таб

В академии души были более живые, что ли. Более эмоциональные. Может, это потому что они общаются с живыми?

Нашего сопровождающего не видно и я полагаю, что он снова там, за заветными дверьми.

А эти души, что выглядят такими потерянными и усталыми, могли умереть здесь, за этой самой стеной, на операционном столе. Хотя я не вижу на них следов операций. Может, их смерть и была тихой, спокойной. Хочется верить, что так. Но это ужасно, ведь их тоже наверняка кто-то ждал под дверью, надеялся, что они вернутся домой живыми.

— Почему они здесь? Им можно как то помочь? — спрашиваю, с трудом сглотнув.

— Я не интересовался, — отвечает безразлично, — они знают, кто я, тянутся к нам как к единственному источнику, связующему с миром живых и если им нужна помощь они дают знать.

Неожиданно, вынуждая меня вздрогнуть, перед Майном появляется еще один призрак. Судя по одежде, странной, непривычной, я понимаю, что это и есть наш сопровождающий.

Рука Майна не дрогнула, он лишь перевел на призрака взгляд.

Я вижу, что призрак медленно открывает рот, будто что-то говорит, но я не слышу.

А потом, резко исчезает.

Поэтому, сев ровно, впиваюсь вопросительным взглядом в Майна.

— Операция закончена, — произносит спокойным ровным голосом Майн.

К нам выходит мужчина в хирургической форме. Он взглядом быстро находит меня, уточняет, кем я прихожусь и рассказывает подробности.

И то, что я слышу, приводит меня в ужас. Отец упал с восьмого этажа. Он не должен был выжить. Врач не говорит этого прямо, но я понимаю это и сама. Это было чудо. Везение. Что угодно.

У отца множественные переломы, в том числе и позвоночника. Сильное сотрясение. Внутренне кровотечение, с которым врачи долго боролись. Ему потребовалось переливание. А еще, если отец выживет, он скорее всего не сможет ходить. Я слушала и не верила, что все это произошло с моим сильным и любимым папочкой.

Я ощущала, как у меня подкашиваются ноги и сильные мужские руки, что поддерживают меня под локти.

Майн тоже задает вопросы. Четкие, по делу, без эмоций, порой такие, которые мне даже в голову бы не пришли, в то время когда у меня самой мысли путаются.

Я благодарна ему. Благодарна за то, что он это делает. За то, что поддерживает.

Когда врач исчезает, я остаюсь стоять. Потерянная, с льющимися бесконечным потоком слезами.

— Ксения, отец жив, — произносит твердо Майн и принудительно усаживает меня на диванчик.

Сам он опускается передо мной на корточки. Его теплые руки берут мои ледяные, почти безвольные. Большие пальцы поглаживают кожу, так осторожно, мягко.

— Ксюша, — произносит с той же твердой интонацией, но мое имя звучит не так как всегда, более тепло, — Ваш отец жив, это главное сейчас. Он обязательно очнется и Ваша задача быть сильной для него. Слышите?

Быстро киваю, всхлипнув. Мой взгляд приклеивается к лицу Майна.

— Все обязательно будет хорошо, — его голос становится более мягким, даже приобретает иные интонации.

А я как завороженная слушаю его голос, цепляюсь за него, как за оплот равновесия и уверенности, что не позволяет скатиться в истерику и поддаться панике.

— Сейчас, нужно вернуться в академию.

— Я не хочу, — шепчу дрожащим голосом, — я хочу быть рядом.

— Ксения, Вы слышали врача, Ваш отец еще будет в реанимации, даже когда он очнется, к нему сразу не пустят.