Книга Рыжее проклятие Инквизиторов, страница 93 – Тина Солнечная

Под ногами — пыль, веками не тронутая. Я оставлял следы. Ощущение, будто я первый, кто ступил сюда за долгое время.

Вот она — нужная секция. Документы до очищения хроник.

Запретная истина. То, что вымарали с официальных свитков.

Я провёл пальцами по корешкам. Сердце стучало в груди, будто предупреждало: назад дороги не будет.

Но я уже выбрал. Ради неё. Ради правды.

Я вошёл тихо, словно вор. В собственном доме, в собственной Академии — крался, как преступник.

Запретная часть библиотеки хранила в себе не просто книги. Она хранила грехи наших отцов.

Пыль висела в воздухе плотной завесой, свеча в руке трещала, как будто тоже не хотела знать правду. Но я продолжал идти.

С каждым шагом сердце билось всё сильнее.

Ради неё. Ради Арии. Ради нашей связи.

Я не сразу нашёл нужный стеллаж.

Он был спрятан за фальшивой перегородкой. Если бы не догадался проверить — так бы и ушёл.

Я читал, пока не занемели пальцы.

Переворачивал страницы, выцветшие и хрупкие, как крылья мотылька.

И каждая строка била по сознанию.

«Ведьмы не нападают. Их магия создана для исцеления, гармонии, роста. Она не может причинить вреда мужчине-инквизитору — это базовая аксиома, заложенная в ткань мира.»

«Мы были созданы парами. Инквизитор и ведьма. Мужчина и женщина, равные по силе, но разные по функциям. Один — защита. Другая — созидание. Вместе они идеальны. Вместе они непобедимы.»

Я вцепился в край стола, потому что иначе бы… рухнул.

«Их сила равна нашей. Но в отличие от остальных женщин, они не склоняют головы. Они горды. Они смотрят в глаза. Они смеются, когда мы командуем. Это неприемлемо.»

Вот оно.

Не страх.

Не угроза.

Гордость. Их гордость стала причиной охоты.

А потом я нашёл это:

«Инцидент в Хелморе был инсценирован. Ведьма, которая „напала“ на детей, на деле пыталась их исцелить. Инквизитор Элронт Сарталь устроил спектакль, чтобы получить поддержку Совета. Акт первый. Потом — пламя. И пепел.»

Меня трясло.

Я — инквизитор. Мой отец — инквизитор. Мы все — потомки убийц. Мы сожгли их. За правду. За равенство. За то, что не смогли подчинить.

А Ария… Моя Ария.

Она никогда не нападала. Никогда даже не защищалась.

И теперь я знал — они не могут нас атаковать. Не потому что слабы, а потому что не должны. Потому что мы должны были их защищать.

А мы охотились.

Я выдохнул. Тихо, как будто боялся спугнуть собственные мысли. Опустился на пол между древних фолиантов, прижав ладонь к груди.

Связь дрогнула. Мягко, почти нежно.

Она ждёт.

Дома. В комнате рядом с моей. Наверное, сидит у окна или лежит на кровати, запутавшись в одеяле. Рыжая, упрямая, теплая.

Моя.

Я закрыл глаза, позволяя этой мысли согреть меня изнутри. Скоро. Ещё чуть-чуть.

Я вернусь. Расскажу всё. Обниму. Поцелую. И мы что-нибудь придумаем. Обязательно.

Но сперва…

Я встал. Протёр пыль с ладони, провёл ею по лицу, будто смывая старое.

Ланс должен знать. Он был рядом с ней с самого начала. Он тоже связан. Он заслуживает правду не меньше меня.

А потом — домой. К ней. К нашей девочке.

Я нашёл Ланса во внутреннем дворе его дома. Он, как всегда, был точен в движениях, строг в осанке и… окружён вниманием одной особы. Вернее, за ним тенью скользила его невеста.

Глаза в пол, руки сложены на животе, голос едва выше шёпота. Всё при ней: покорность, скромность, девичье благолепие.