Книга Рыжее проклятие Инквизиторов, страница 96 – Тина Солнечная

Теперь я знал, куда идти. И знал, зачем.

Я уже почти добрался до двери, когда услышал за спиной:

— Ланс!

Чёрт. Я сжал зубы и не обернулся сразу. Сделал ещё шаг. Почти был на свободе. Почти.

— Подожди, пожалуйста! — Она прибавила шагу и догнала меня на пороге.

Я обернулся. Она стояла передо мной с тем самым выражением, которое так умело натягивала при каждом удобном случае — глаза в пол, руки сложены на груди, губы поджаты с благочестивой скорбью.

— Я видела, как ты ругался с отцом… Он зол. Я просто хочу понять. Что происходит?

Я смотрел на неё. На эту фарфоровую куклу, чья душа оказалась гнилой, как старая труха под золотой оболочкой.

— Тебе не надо понимать, — тихо сказал я. — Возвращайся в свою комнату.

— Ланс… — она сделала шаг ближе, — я стараюсь. Честно. Я не прошу ничего, только быть рядом. Заботиться. Любить тебя. Почему ты меня отталкиваешь?

— Потому что ты мне отвратительна, — сказал я спокойно. — Ты улыбаешься, когда думаешь, что никто не видит, как ты оскорбляешь мою ведьму. Ты прикидываешься невинной, а сама каждый день мечтаешь, как залезешь ко мне в постель, как родишь мне наследника, которого я буду ненавидеть за то, что он не от неё.

Её лицо побелело. А потом вспыхнуло.

— Твою ведьму? Что ты такое говоришь? Я твоя, а не она! — прошипела она. — Ты под чарами! Она заколдовала тебя!

Я шагнул ближе, глядя прямо в глаза:

— Под чарами? Дорогая, на инквизиторов не действуют чары. А если бы это и были они… Мне плевать, с ней я был живым. С тобой я мёртв. С тобой я не могу чувствовать ничего. А с ней я настоящий.

— Она — ведьма! — выкрикнула она. — Проклятая, грязная, нечистая! Она сожрёт тебя!

— Может быть, — пожал я плечами. — Но с радостью отдамся на съедение именно ей. А не такой, как ты.

Она сорвалась:

— Ты ничтожество! Ты предатель! Я скажу всем! Я скажу твоему отцу, что ты…

Я сделал то, чего эта гадина и хотела. Схватил ее за шею и заглянул в ее лживые глаза.

— Что я отказался от послушной куклы ради женщины, которую люблю? Скажи. Хочешь — закричи. Мне всё равно. Ты не сможешь заменить её. Никогда.

Я оттолкнул ее. Мне даже трогать ее было неприятно. Она задрожала от ярости, а я отвернулся и пошёл к двери.

— Ты пожалеешь! — донеслось мне вслед. — Она не вернётся. Она сдохнет в своем лесу!

Я замер.

Повернул голову, бросив через плечо:

— Если кто и мёртв — так это ты. Потому что у тебя никогда не было сердца.

И вышел, не обернувшись и направился к Арно. Мне нужно было рассказать ему о том, что я ухожу.

Я едва ступил на крыльцо его дома, как в лицо ударило ощущение хаоса. Внутри дома Арно царила паника — скрытая под маской приказов и коротких отчётов. Инквизиторы высыпали наружу, как потревоженные осы, — кто с бумагами, кто с магическими амулетами, кто с недоверием в глазах. Былая уверенность сменялась тревогой. Неудивительно. Когда ведьма исчезает из самого сердца логова, сложно не паниковать.

Я пересёк порог, не сбавляя шага. Один из младших посмотрел на меня, узнал — и тут же опустил взгляд. Правильно. Пусть боятся. Пусть все боятся. Потому что я сам — больше не боюсь.

На лестнице увидел Арно. Стоит, каменный, напряжённый, словно ещё секунда — и взорвётся. Наши взгляды встретились — и я всё понял. Шансов, что мы ее найдем здесь нет.