Книга Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 2, страница 129 – Наталья Шевцова

— То есть, если не впадать в панику и не подпитывать собственное воображение романтической чепухой, факты свидетельствуют лишь об одном: ночью меня зачем-то понесло к воде, — объяснила я ему.

Потолок не возразил мне ни слова.

Ещё бы! Ведь прикопаться ему было решительно не к чему. Моя логика была безупречной, а факты — неоспоримы!

Оставалось только понять, какого черта, меня понесло во сне в море?!

Я нахмурилась, восстанавливая в памяти обрывки сна.

Я помнила жар.

Невыносимый, иссушающий, выжигающий легкие. Пустошь, потрескавшуюся землю и то, как горели мои ступни.

И я помнила, откуда он взялся.

Вулканическая пустошь. Мёртвая, чёрная, спёкшаяся земля. Лава в разломах. Раскалённый камень под дымящимися ступнями. Белое, слепящее небо, к которому кто-то гвоздями приколотил солнце…

Это мне снилось. Уж в чем-чем, а в этом сомневаться не приходилось.

Я свела брови к переносице, выстраивая логическую цепочку.

— А снилось мне это потому… — принялась сама себе объяснять я, — что, на свою беду, я слишком уж впечатлительная. — Это всё из-за кустов! Из-за того, что я их иссушила!

Я судорожно втянула в себя воздух и сглотнула — использованное мной слово «кусты» было удобной ложью. Кусты — это то, что растёт у забора. Кусты не кричат. Кусты не корчатся. Кусты не молят о пощаде и не пытаются от тебя сбежать, когда ты вытягиваешь из них последние капли жизни.

А те кусты, которые я превратила в прах и молили, и пытались сбежать. А я не позволила!

Они были разумными. Чудовищными, хищными, смертельно опасными — но разумными. Они чувствовали. Они понимали, что с ними происходит. И я это знала. Знала с первой секунды! Знала, что подвергаю их страшнейшей из смертей! Я чувствовала… каждую их судорогу, каждый их всхлип, каждый миг, когда клетка за клеткой, волокно за волокном, они превращались в прах. Я в прямом смысле слова, пережила их агонию вместе с ними и… всё равно не остановилась…

Я продолжала их убивать…

Продолжала и продолжала! Продолжала и продолжала… О боже, что же это говорит обо мне?!

— У тебя не было выбора, — напомнила я себе. — Если бы ты дрогнула, если бы отступила хоть на секунду, эти кусты сожрали бы и тебя, и мальчишек, и карающего клинка, и Грейва, и Рорика. У тебя не было выбора. Вопрос стоял — или они, или вы.

— Да, — согласилась я с доводами своего рационального я, — выбора у меня действительно не было. Но… почему же от этого ничуть не легче?! Почему я всё ещё чувствую себя монстром?!

Я снова судорожно втянула воздух и сглотнула.

— Так что… в том, что мне приснилась именно вулканическая пустошь, нестерпимый жар и то, что я умираю от жажды нет ничего удивительного. Я просто снова пережила то же, что я чувствовала иссушая кусты… То же? — я горько усмехнулась. — Да нет, даже и близко не то же. Ты просто думала, что умираешь от жажды. А они умирали в самом деле. Твоя кожа не трескалась и не сползала с тебя. Твои внутренние органы не сжимались в высохшие комки. Твоя кровь не густела и не превращалась в прах прямо в жилах. Ты не слышала, как с хрустом рвутся твои собственные ткани, и не билась в агонии, рассыпаясь на труху!

Я тяжело вздохнула и признала:

— Да, всё так. Но у меня не было выбора! И, кроме того, они первые начали! Так что сами виноваты! Не надо было на нас нападать! Ладно, с пустыней, жаждой и почему меня потом потянуло в воду — разобрались, — решила и постановила я. — Теперь понять бы ещё, с чего вдруг я заделалась лунатиком? Или, я всё-таки проснулась?.. Просто не помню этого. А почему тогда не переоделась и даже ноги от песка не обмыла, а как была в мокрой рубашке и с грязными ногами, так и рухнула в постель? Это непохоже на меня… — тут же нашла я несостыковку и тут же сама себе возразила: — А кусты иссушать — похоже на меня? А цунами останавливать? Да и всё остальное тоже. Мугу, отож и оно… Но! — резко выкинула я вверх указательный палец. — Всё остальное мне точно приснилось! И доказательством этому, собственно, сам сон и есть. Просто потому, что мне приснился полный бред! Полнейший! Полнее не бывает! Во-первых, — снова начала я загибать пальцы, — с какого, спрашивается, перепугу Карающий клинок всея Империи, посреди ночи попёрся бы к моему коттеджу? На мои окна полюбоваться? — Потолок, которого я снова призвала в судьи, даже и не подумал спорить, наоборот, внимательно-превнимательно слушал. — Во-вторых, в том состоянии, в котором он был после встречи с кустами, он не только меня, а и младенца на руки поднять не смог бы! — объяснила я потолку, загнув безымянный палец. И потолок снова не нашел что мне возразить. Ха! Ещё бы! — В-третьих… А не надо в-третьих, — в очередной раз решила и постановила я. — Всё и так уже было ясно. — Мужчина мне нравится. И поэтому он мне приснился! Всё ясно, как божий день. Как я и сказала. Я просто слишком впечатлительная. И, кстати, именно поэтому он меня не поцеловал. Потому что я до сих пор переживаю предательство мужа. И до сих пор не верю, что меня вот такую — мало того, что не писанную красавицу, да ещё и солидным лишним весом — может кто-то полюбить. Тем более, такой мужчина, как Дэмиан Эйрхарт. С его внешностью, богатством и положением в обществе — такая, как я, могла его заинтересовать только в своих снах. Вот именно! — окончательно решила и постановила я. — Только в своих снах! А посему — Всё. Дело закрыто. Сдано в архив, прибито гвоздями, заклеено скотчем и подписано: «Покойся с миром, бред».