Книга Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 2, страница 50 – Наталья Шевцова

Руки всё ещё слегка подрагивали от пережитого напряжения, но аромат свежего хлеба — тёплый, с ноткой утренней росы и магия моих «трёх улыбок на рассвете» — действовал успокаивающе.

Намазывая на хлеб масло и укладывая сверху сыр и ветчину, я украдкой косилась на перстень Дэмиана, опасаясь, что он засечёт магию.

Камень поблёскивал тускло-красным — пока вроде всё спокойно, мысленно отметила я.

Ещё ломтик ветчины — перстень молчал.

Листик салата для красоты — о чёрт, карающий клинок тоже посматривает в мою сторону!

Так, спокойно!

Я совершенно спокойна! Я ничего такого не делаю, просто режу бутерброд по диагонали, совершенно не думая о том, что всесильный карающий клинок может в любой момент вскочить и обвиняюще завопить: «Ага! Попалась, ведьма!»

Нет, я совершенно об этом не думаю. И вообще, ну какая я ведьма! Сама по себе я ни на что не способна! Так... дилетантка с волшебной поваренной книгой. Но да, вряд ли это послужит моим оправданием, если то, что я пользуюсь магией, засекут. Э-эээ стоп! Отставить негативные мысли! Мыслим исключительно позитивно!

Тем более, что перстень молчит. Хммм… может, он вообще не настроен на такого рода магию? Да, наверное, да.

Краем глаза я отметила, что изменилась также атмосфера и в зале. Он наполнился негромким дружелюбным гулом — смехом, улыбками, обменами любезностями, веселым перезвоном чашек, блюдец и ложечек.

Лети, которая ещё пять минут назад была так расстроена, что едва не плакала, теперь порхала между столиками с подносом, напевая что-то себе под нос. Покупатель, который несколько минут назад громче всех кричал, что ему надоело ждать, когда его наконец обслужат, теперь благодушно кивал ей и даже оставил чаевые.

Ивко шутил с парочкой бывших «ополченцев» за угловым столиком — и те искренне хохотали. Он что-то изображал руками, видимо, рассказывая забавную историю, и мужчины хлопали его по плечу, как старого приятеля. Удивительное зрелище, учитывая, что ещё пять минут назад их жены требовали немедленно закрыть «проклятую пекарню», а они пусть и не особо охотно, но всё же поддерживали их.

София вполне искренне улыбалась одной из «ополченок»!

Так вот как это, оказывается, работает! Достаточно было просто разрезать хлеб.

Лежавшая рядом со мной книга, укоризненно зашелестела страницами — мол, а я что говорила! Но ты же никогда меня не слушаешь!

Я закатила глаза, мол, ладно! Хотя…

— Представляю, чтобы тут началось, возьми я в руки нож! — нашла я таки себе оправдание.

На сей раз книга прошелестела совсем тихо и как-то устало. Это, как я поняла, был тяжкий вздох и намек на то, что я неисправима! Ну или туповата, раз не догоняю, что хлеб можно было не резать, а просто разломать.

Само собой, я догнала это. Просто немного с опозданием. Вслед за чем, догнало меня также и то…

— Теперь я волнуюсь, что кто-нибудь заметит всю эту благостность, — скользнула я взглядом по залу, — и поймет, что дело не чисто!

Волшебная книга опять, судя по шелесту страниц, тяжко вздохнула.

Я тоже вздохнула. Точнее вдохнула и выдохнула, успокаиваясь.

Ладно, была ни была! Решила я и, взяв большой деревянный поднос, выставила на него сначала блюдо с бутербродами — его я поставила в центр, рядом — горчицу и соленья (из своих личных запасов), стопку небольших тарелочек и салфетки. Подумав, добавила ещё вазочку с медом для чая, который уже подал Ивко, и сахарницу. И на всякий случай — блюдо с утренней выпечкой: несколько профитролей с творожным кремом и булочек с корицей.