Книга 500 лет ожидания, страница 108 – Рина Рофи

— Колыбелька, — прошептала я сквозь смех. — Из лучшего кипариса. С резными лисичками. Рэн, — я всё ещё смеялась, уткнувшись лбом в его плечо, — они ещё хлеще, чем мои родители! Мои хотя бы просто спрашивают про свадьбу и внуков! А эти уже колыбельку сплели! Из кипариса! С балдахином! — Я подняла на него глаза, всё ещё сияющие от смеха. — Они что, хотят тебя женить?

Рэн посмотрел на меня. Его лицо уже не было каменным — оно смягчилось, и в уголках губ заиграла та самая улыбка, от которой у меня всегда замирало сердце. Тёплая. Хитрая.

— Возможно, — сказал он, и в его голосе прозвучала тысяча непроизнесённых слов. — Возможно, хотят. Они у меня вообще-то очень настойчивые. Если что-то в голову взбредёт — не отступятся. Будут плести колыбельки, вырезать лисичек, готовить лунный шёлк…

— Лунный шёлк! — я снова прыснула. — Это же надо такое придумать!

— Ты даже не представляешь, на что они способны, — он покачал головой, но глаза его смеялись. — Однажды они устроили парад в мою честь. С флагами. С барабанами. С фейерверком из светлячков. Просто потому что у меня было хорошее настроение.

— А теперь у них хорошее настроение, потому что ты привёл меня?

— Именно, — он притянул меня ближе. — И теперь они будут делать всё, чтобы ты осталась. Навсегда. Так что готовься. Колыбелька — это только начало.

— Рэн, — я покачала головой, всё ещё не веря своим глазам, — это самое невозможное, что было со мной. За всю мою жизнь. Духи. Храм. Колыбелька из кипариса. Я серьёзно. Дальше некуда.

— Дальше ещё больше, Мэй, — он улыбнулся, и в его глазах заплясали золотые искры. — Гораздо больше.

— Ещё? — я подняла брови. — Что может быть невозможнее, чем это? Чем духи, что танцуют под луной? Чем храм, который знает меня? Чем мужчина, который привёз меня сюда и говорит, что я единственная?

— Поверь, — он провёл большим пальцем по моей щеке, — есть вещи куда более невозможные. Вещи, от которых твой мир перевернётся, но ты не испугаешься. Ты уже не пугаешься. Ты храбрая.

— Ты сталкивался с такими? — спросила я тихо, глядя ему в глаза. — С невозможными вещами?

— Да, Мэй, — он кивнул, и его взгляд стал глубже, серьёзнее, древнее. — Сталкивался. И не раз. И одна из этих невозможных вещей — ты. То, что ты здесь, со мной, в этом храме, после всего.

— После всего? — повторила я, но он не ответил, только смотрел на меня своими янтарными глазами. — Ты покажешь мне? — спросила я, сама не зная, о чём прошу. — Эти невозможные вещи… Этот твой мир… Всё, что ты знаешь…

— Покажу, — сказал он. — Всё. Когда ты будешь готова.

И поцеловал меня. Под цветущей сакурой. В окружении танцующих духов. В лунном свете. Поцеловал медленно, нежно, но с тем самым жаром, который я чувствовала каждый раз, когда его губы касались моих. И я отвечала — без страха, без сомнений, без оглядки, потому что теперь я знала: невозможное существует и оно прекрасно.

— Ой, они целуются! — раздался громкий шёпот откуда-то из-за каменного фонаря. Голос был писклявый, восторженный и абсолютно узнаваемый. Калеб.

— Да, да! — подхватил второй голос — кажется, тот самый серебристый лисёнок по имени Ли, которого Рэн только что выгнал за колыбельку.

— Это так мило! — запищал третий дух, выглядывая из-за вазы. — Господин целует госпожу! Прямо как в легендах!