Книга 500 лет ожидания, страница 54 – Рина Рофи

Твои руки. Как они сжимали мои плечи. Как скользили по спине. Как вцеплялись в простыни, когда я доводил тебя до края. Как гладили мои волосы. Как ты перебирала их пальцами и шептала: «Красивые… как лунный свет…»

И как ты трепетала подо мной. Не от поцелуев — глубже, сильнее. Когда мы становились одним целым. Когда между нами не оставалось ни одежды, ни времени, ни смерти. Когда ты выкрикивала моё имя, а я держал тебя так крепко, будто мог удержать саму жизнь.

Я помнил всё. Каждую ночь. Каждое утро. Каждый раз, когда ты засыпала в моих объятиях, а я лежал и думал: «Я сделаю тебя бессмертной. Я не потеряю тебя. Никогда». И каждый раз откладывал. Потому что ты просила. Потому что боялась. Потому что думала, у нас ещё есть время.

Времени не было.

Теперь есть. Теперь я не опоздаю.

Я склонил голову и осторожно, едва касаясь, лизнул её пальцы. Туда, где на безымянном было кольцо. Ты моя, Мэй. Всегда была. Всегда будешь. Завтра ты узнаешь. А скоро и вспомнишь. И я больше никогда не отпущу твою руку.

Я не сдержался. Невозможно было больше лежать рядом, притворяясь зверем, когда каждое её дыхание, каждый вздох, каждый сонный шёпот жгли изнутри. Я обратился. Девять хвостов вырвались на свободу, серебристые, пушистые, и укутали её — как тогда, в прошлой жизни, когда она засыпала в моих объятиях, завёрнутая в мой мех, как в самое тёплое одеяло.

Она открыла глаза. Сонные. Удивлённые. Но не испуганные.

— Ох… — выдохнула она, глядя на меня. На мои длинные белые волосы. На алую ленту, что сдерживала их. На каригину с лепестками пламени. — Это сон… я во сне…

— Во сне, Мэй, — прошептал я.

И поцеловал её. Сгрёб в охапку, прижал к себе — крепко, сильно, не в силах больше сдерживаться. Пусть думает, что это сон. Пусть считает это грёзой, фантазией, игрой воображения. Я хотел целовать её. Прижимать. Чувствовать, как она тает в моих руках, как подаётся навстречу, как её пальцы скользят по моей шее, путаются в волосах.

Она застонала мне в губы — тот самый рваный, гортанный звук, что я слышал сегодня на фестивале. Тот самый, что помнил пятьсот лет. Я целовал её глубоко, жадно, и не мог насытиться. Мои руки скользили по её спине, прижимали ближе, ещё ближе. Хвосты укутывали её, прятали от всего мира, создавали кокон, в котором были только мы.

— Ты красивый… — прошептала она, отрываясь от моих губ. Её глаза, затуманенные сном и желанием, смотрели на меня с тем самым выражением, что я помнил. — Как тебя зовут?

Я замер на секунду. Пятьсот лет. Пятьсот лет я ждал этого вопроса. И сейчас, в этом сне, в этой квартире, в этой жизни, я мог наконец ответить. Не как лис. Не как инвестор. А как тот, кем я был для неё всегда.

— Рэн, — сказал я, касаясь губами её лба. — Для тебя просто Рэн.

— Рэн… — прошептала она, и в её голосе было столько надежды, столько невысказанной тоски, что моё сердце сжалось. — Может, мы встретимся в жизни? Не во сне? По-настоящему?

— Обязательно, Мэй, — я коснулся губами её виска. — Очень скоро. Обещаю.

Мои руки скользнули по её телу. Я больше не мог ждать. Не мог держать дистанцию. Моя ладонь прошла по изгибу её спины, ниже, к бёдрам, и я притянул её за ягодицу — крепко, собственнически, так, как держал её сотни раз в прошлой жизни.

Она ахнула. Громко. От неожиданности. От удовольствия. Её пальцы вцепились в мои плечи, а глаза — сонные, затуманенные, но такие живые, распахнулись шире.