Книга Милфа для генерала дракона, страница 60 – Кристина Юраш

Но я не пожалела. Ни на миг.

Генерал медленно опустил взгляд на мои руки. Я только тогда поняла, что пальцы дрожат. Сильно. Я сжала их в кулаки, но было поздно. Он заметил. Конечно, заметил. Он вообще, кажется, замечал всё, кроме меня, когда ему это было удобно.

— Вы устали, — хрипло сказал он.

Я рассмеялась. Один раз. Коротко. Некрасиво.

— Не смейте!

Его брови едва заметно сдвинулись.

— Что?

— Не смейте сейчас делать вид, будто проблема во мне, — произнесла я, делая шаг вперёд. — В моей усталости. В моём горе. В моей истерике. В моей подозрительности. В моей «опасности» для вашего сына. Потому что сегодня ночью опасность была не во мне. Она была в вашем доме, генерал. Под вашими правилами. С вашими рекомендациями. С вашим расписанием. С вашим секундомером. С вашим самодовольным «две минуты пятьдесят семь секунд».

Я сделала короткую паузу.

— И если бы меня здесь не оказалось, то неизвестно, чем бы закончилась эта история! Вам просто сложно признать то, что кто-то может быть правым, кроме вас!

На этот раз он не ответил сразу. И это молчание было уже другим. Не игнорированием. Нет. Я увидела, как его челюсть напряглась.

Как пальцы на правой руке медленно сжались. Как в глубине серых глаз мелькнуло что-то тяжёлое, тёмное, почти болезненное. Попала. Наконец-то. Не в гордость. Глубже.

— Доктор, — сказал он глухо, — сейчас будет здесь.

— Я слышала.

— После осмотра ребёнка… — Он замолчал. Впервые за всё время — не потому, что хотел заставить меня ждать.

А потому что ему было трудно договорить.

Я смотрела на него и вдруг поняла, что злость во мне не исчезает. Нет. Она только меняет форму. Становится острее. Точнее. Он не хотел извиняться. Но, кажется, уже понимал, за что должен.

— После осмотра ребёнка, — повторил он, — мы с вами поговорим.

Я прищурилась.

— Это обещание? — скрестила я руки на груди.

— Это необходимость.

— Для вас? — спросила я насмешливо. — Просто я не хочу, чтобы, как только доктор уйдет из дома, смотреть на вашу спину и чувствовать себя предметом мебели!

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Для всех нас.

Я хотела ответить. Правда хотела. Что-нибудь ядовитое. Достойное. Убийственное.

Такое, чтобы у него наконец треснула эта каменная маска, а у слуг хватило сплетен на три поколения вперёд.

Но сверху донёсся тонкий звук. Не плач. Слабое, сонное хныканье.

Мы оба подняли головы. Одновременно. И в этот миг вся моя злость, вся моя гордость, вся моя победа провалились куда-то вниз. Остался только ребёнок. Мой внук. Его сын. Живой.

Генерал первым пошёл к лестнице. На этот раз я пошла рядом. Не за ним. Рядом. И, кажется, он это заметил. Потому что не приказал мне отстать.

Наверху снова донеслось тихое, жалобное хныканье.

Мы с генералом одновременно подняли головы. Звук был тонким, прерывистым, и от него у меня внутри всё болезненно сжалось. Лагерт уже сделал шаг к лестнице, его сапог глухо ударил по ковру, когда тяжелый бронзовый молот сотряс входную дверь.

Раз.

Второй.

Третий.

Удары отдавались в полу, вибрируя в подошвах моих ботинок, разрывая напряженную тишину холла.

— Доктор Эмих, сэр! — раздался запыхавшийся голос лакея.

Генерал остановился всего на мгновение. Его плечи напряглись, но он кивнул.

— Впустить.

Дверь распахнулась, и в холл вихрем ворвался доктор. Он даже не успел как следует снять плащ. С полей его шляпы стекала вода, оставляя темные пятна на паркетном полу. Сапоги были забрызганы уличной грязью, а седые виски намокли и слиплись от дождя. От него пахло холодом, мокрой шерстью и озоном.