Книга Секретарь мрачного графа. Ошибки не прощаются, страница 75 – Наталия Ники

— Скорее! Закрывай! — прокричал мне граф в лицо.

Очнувшись, я нащупала рычаг и дернула. Дверь захлопнулась, скрыв за собой надвигающиеся фигуры искаженных.

— Пойдемте, Марта, — граф чуть помедлил, слушая, как тела снаружи глухо бьются о преграду, и направился к выходу из кладовки.

— Дверь задержит их, но не стоит надеяться, что надолго. Скорее всего, они просто снесут стену.

Мы вышли в коридор. Казалось, что все осталось таким же, как и было прошлый раз: каменный пол, треск электрических ламп. Вдруг рядом за стеной раздались глухие удары и злобное подвывание. Я подпрыгнула на месте, покрываясь ледяным потом, а сердце всполошено заколотилось в груди.

— Тише, Марта, — прошептал Ник. — Это Вофе.

Меня затрясло, и я рассмеялась. А потом поняла, что рыдаю. В мрачном коридоре с голыми неприютными стенами я горько плакала, громко хлюпая носом и некрасиво размазывая слезы по щекам.

Теплые твердые руки обхватили меня и прижали к себе.

— Все будет хорошо, – хрипло выдохнул Ник.

Запах сандала и древесины обнял меня. И мне вспомнилось, как пах сосновыми ветками лес, по которому я шла в поместье всего месяц тому назад. С тех пор будто целая жизнь прошла.

— Вофе не опасен. Он... заперт.

Я все рыдала, не в силах остановиться. Потом Ник, спокойно и твердо отстранил меня. Я потянулась обратно, за спасительным теплом, но он положил мне руки на плечи.

— Придите в себя, Марта. Слезы все равно не помогут — Насмешливо прошептал он, а в его глазах было сожаление, которое хлестнуло меня сильнее любого хлыста. — Мы просто должны делать все, что можем.

* * *

— А ваше лекарство вообще работало?

— М-м? — Ник, замерший над столом, повернулся. Он услышал меня только со второго раза, когда я настойчиво повторила вопрос.

Уже час он творил свое научное колдовство: что-то растирал в фарфоровой ступке, добавлял в колбы, прокаливал тигель в печи, снова размельчал. Постоянно подносил к свету керосиновой лампы пробирку и встряхивал, наблюдая за осадком.

Если сначала я пыталась хоть как-то вникнуть в происходящее, то потом просто смирилась: заняла кресло возле письменного стола, где в идеальном порядке, листочек к листочку, лежали бумаги.

Лаборатория была небольшой, оборудованной темной деревянной мебелью и многочисленными полками, уставленными склянками с реактивами. В центре стоял большой П-образный стол, заставленный посудой для опытов, в углу пыхтела муфельная печь. Низкие лампы в темных абажурах нависали над столешницей, отбрасывая таинственные тени.

Эта лаборатория мало чем отличалась от подобных на фабрике, если бы не черный массивный котел с плотно завинченной крышкой, бока которого опоясывали несколько витков фосфоресцирующих рун.

«Неужели так выглядит магия?» — подумала я.

За тот час, что мы были здесь, мой страх отступил. Я почти перестала вздрагивать, когда из коридора долетал тяжелый глухой удар, а потом душераздирающий вопль.

Внезапно граф открыл котел, ранее привлекший мое внимание. Оттуда клубами повалил зеленый, мерцающий дым. Я поддалась ближе, но почувствовала, как нагрелись бусы на моей шее. Те самые, из Алого глаза, что я купила в лавке госпожи Авьер, и носила, не снимая. Они нагрелись и покрылись мелкими капельками. Красный огонь, что пылал в них, разгорелся еще сильнее, а сами они стали горячими, почти нестерпимыми для кожи. Такие камни, как Алый глаз, считались усилителями магии, именно потому они были столь редкими. Видимо, так минерал просто среагировал на волшебство.