Книга Секретарь мрачного графа. Ошибки не прощаются, страница 77 – Наталия Ники

Дальше все произошло в мгновение ока. Прозвучал выстрел. Ник упал рядом с дверью. Раздался звон разбитого стекла, плечо обжег огонь, и меня отшвырнуло ударом в стену.

Когда я подняла глаза, на меня смотрел ствол пистолета.

— Какая встреча, дорогая Марта, — оскалившись, проговорил Рэдклиф. — Я очень рад, что ты выжила, после того купания в реке. Хотя нет...

Он расхохотался, словно безумный.

— Мне все равно.

— Ник... — прошептала я, упираясь в холодную стену. С моего места было видно лишь его окровавленную руку.

— Ах, Ник, — лицо доктора исказила гримаса, которая тут же сменилась нервной улыбкой. Его обычно светлые глаза были полны тьмы. — Граф мертв, дорогая. А что здесь у нас, досточтимый профессор Вофе?

Рэдклиф отвесил в его сторону издевательский поклон.

— Кстати, как удачно, что вы с графом напомнили мне про Зал Приёмки. А я все гадал, как мне отпустить «детей» Учителя на волю, после того как вы разрушили мост. А им здесь скучно. Теперь мне надо будет только открыть ворота, а там Нордши, Вилемс..

— Они разорвут и вас! Вы же тоже человек, — проговорила я, с трудом шевеля онемевшими губами. Гул снаружи нарастал, казалось, будто со стороны кладовки в стену бьется целая армия.

Вофе встрепенулся и пронзительно завыл, а справа, раздался скрежет.

— Ну, что вы! Учитель позаботился о своих слугах. У меня есть амулет, — он откинул полу пиджака и показал кулон из переплетающихся змей, в центре которого сиял зеленый изумруд. Амулет висел на тонком кожаном шнуре. — Вернее, я взял его с вашей сестры. Вы не знали, что Черити притворялась Ванессой?

Я увидела, как пальцы Ника сжались.

Рэдклиф встряхнул светлыми кудрями и обаятельно улыбнулся.

— Кто бы мог подумать... — Затем его улыбка превратилась в оскал. — Эта выскочка оказалась вашей родственницей. Посмела посягнуть на Учителя. Как она там писала в письме? «Любимый»?

Раздался еще треск, а затем грохот. Словно стена, отделявшая кладовку от Зала Приёмки, рухнула. Вофе протяжно завыл.

Дернув уголком рта, доктор выстрелил в клетку. Вофе встрепенулся, а потом мешком стек по прутьям решетки.

По-акульи улыбнувшись, Рэдклиф вновь навел дуло на меня.

— Эта мерзавка сразу начала обскакивать меня, раздвинула ноги перед графом, втерлась в доверие...

Холодный пот скатился у меня по виску. Краем глаза я заметила там, где лежал Ник, движение, но голову повернуть туда не рискнула, боясь привлечь внимание сумасшедшего.

— Я же говорил вам, Марта, намекал, чтобы вы помогли мне... — острое дуло уперлось в грудь, а я судорожно выдохнула. — Но вы такая же, как она. Как ваша сестра. Предали меня!

Последнюю фразу он проорал мне в лицо.

— И я думаю, что же мне делать... Оставить вас в живых…. — я почувствовала, как сталь скользит сквозь жесткую ткань рубашки по ключицам, поднимается к шее, скребет холодом по подбородку. — Отдать вас «детям» Учителя? Пусть они растерзают вас, разорвут нежное тело на куски…

Я сжалась в комок, не смея вздохнуть... Глаза Рэдклифа безумно блестели, в них боролись странная ненависть и нечто более темное, похотливое.

— Или, может, обратить...

Свободная рука доктора прикоснулась к волосам и больно дернула за прядь. Он выпрямился и нахмурился, смотря на меня сверху вниз.

— Тогда ваша белая кожа посереет, а волосы утратят свой блеск.