Книга Его личное безумие, страница 1 – Людмила Черныш

Мир не рухнул в одночасье, он просто перестал быть прежним. Эпидемия «Кровавого голода» просочилась в жизни людей незаметно, словно густой туман, который сначала кажется дымкой, а потом душит все живое. Это не был вирус, убивающий плоть, это был вирус, переписывающий сознание и биологию. Больше всего пострадали мужчины. В их телах начался необратимый процесс: нервная система, лишенная определенных ферментов, начала буквально выжигать саму себя. Те, кто подхватил заразу, стали называться жаждущими.

Для жаждущего жизнь превратилась в бесконечный цикл борьбы с внутренним зверем. Без регулярного контакта с женщиной определенного типа их разум начинал рассыпаться. Первыми признаками были бессонница и нарастающая тревога. Затем приходил тремор, руки переставали слушаться, а перед глазами плясали кровавые галлюцинации. Но самое страшное наступало в финале.

Жаждущий не умирал от отказа сердца, он терял человеческое «я». Личность стиралась, оставляя лишь оболочку, ведомую инстинктом поиска крови. Такие становились дикими монстрами, которые рыскали по подворотням в поисках малейшего запаха спасительного фермента.

Фармакология пыталась дать ответ. Был создан стабилизатор, синтетический коктейль, который на время подавлял симптомы. Но это было лишь временное решение. Стабилизатор действовал как плотина из песка против бушующего океана. Он давал передышку на несколько часов или дней, но с каждым разом доза росла, а время покоя сокращалось.

Единственным настоящим спасением стали источники, женщины, чья биология чудесным образом адаптировалась к вирусу. Их кровь была единственным лекарством, способным не просто заглушить симптомы, а вернуть жаждущему рассудок.

Государство быстро ввело систему жесткого учета. Каждая женщина-источник была обязана зарегистрироваться, а жаждущие стремились заключить законный союз, который фактически делал женщину живым медицинским аппаратом для своего партнера. Это была эпоха вынужденной близости, где любовь подменили биологической необходимостью.

Вивьен всегда надеялась, что ее пронесет. Она была осторожной, не задерживалась допоздна и всегда носила закрытую одежду. Но пять лет назад судьба решила иначе.

Тот вечер врезался в ее память во всех пугающих деталях. Была середина осени, когда небо над городом затянуло тяжелыми серыми тучами, а воздух стал настолько влажным, что казалось, его можно пить. Вивьен засиделась в университете, проект по истории искусств требовал слишком много времени. Когда она вышла из здания, уличные фонари уже горели холодным, мертвенным светом. Чтобы успеть на последний автобус, она решила срезать путь через заброшенный парк, отделявший студенческий городок от жилого массива.

В парке было неестественно тихо. Даже птицы не пели, словно предчувствуя беду. Вивьен шла быстро, звук ее шагов по влажному асфальту казался слишком громким. Она почти достигла выхода к большой дороге, когда ее нога угодила в выбоину, скрытую под слоем опавших листьев. Хруст, резкая боль в лодыжке, и Вивьен рухнула на землю.

Она попыталась подняться, опершись на ладони, но лишь сильнее вскрикнула. Гравий и битое стекло глубоко вспороли кожу на руках, а колено превратилось в сплошную кровавую рану. В ту же секунду мир вокруг изменился. Запах ее крови, свежий, сладкий, концентрированный, разнесся по парку, словно невидимый сигнал.