Книга Позволь съесть твою историю. Том 1, страница 48 – Мён Соджон

Я должен был понять это во время первой нашей встречи. Пусть она не могла подчинить меня силой, я должен был догадаться, что она необычный человек, раз ей было известно о моем существовании. Мне не следовало быть таким беспечным и думать, что я смогу отразить атаку, если буду пристально наблюдать за Со Вон.

— Иными словами, ты и есть тот самый пожиратель, о котором говорится в записях.

С этими словами Со Вон вытащила из кармана амулет и с силой швырнула его на пол. Послышался треск – такой же, как в нашу первую встречу, когда она воткнула свой амулет в стену. Я протянул руку, чтобы поднять амулет, и почувствовал жжение в кончиках пальцев.

— Этот амулет достался мне от наставника моей матери. Он реагирует на всю нечисть. У меня есть еще, так что не приближайся и даже не думай угрожать мне.

Я не умру от этого амулета, но если он меня ранит – на восстановление уйдет слишком много времени. И тогда я не смогу поддерживать облик Лим Хе Сона. Жизнь в консультационном отделе закончится.

— Почему бы тебе просто не бросить его в меня?

— Потому что я не собираюсь причинять тебе боль.

Невероятно. Еще вчера она пыталась убить меня. Кто бы мог подумать, что теперь, когда у нее есть шанс избавиться от меня, она проявит милосердие.

— В последнее время ты не съел ни одной истории. Хотя было достаточно возможностей.

— Не буду этого отрицать.

— И сейчас, похоже, ты тоже не хочешь есть воспоминания.

— Это правда.

— Почему, черт возьми?

Почему? Почему мне не нравится есть воспоминания? Это ведь единственное, что заставляет меня чувствовать себя живым. Сейчас я настолько проголодался, что мог бы проглотить даже самую маленькую историю. Но правда в том, что… я боюсь. Впервые с тех пор, как я оказался здесь, среди людей, на меня стали накатывать собственные воспоминания – те, от которых я мечтал избавиться. Вот и причина. Я не ем чужие воспоминания без разрешения, потому что слишком ясно помню те, что мучают меня самого. Единственный человек, которого я по-настоящему ценил. Каждый раз, когда я вспоминаю о нем, каждый раз, когда вижу, что кто-то находится в похожей ситуации, мне вспоминается тот темный лесной пейзаж. Самая жалкая и трусливая ночь в моей жизни. Воспоминание, оставшееся не в чьей-то памяти, а в письменном виде – навсегда. Его нельзя стереть, сколько бы раз я ни пытался. Почему я не могу съесть собственные воспоминания?

— Мне правда нужно это объяснять?

— Значит, какие-то причины все-таки есть.

Я молча кивнул, отказываясь реагировать как-то иначе. Со Вон все еще выглядела недовольной, но, немного помедлив, вздохнула и подняла амулет с пола.

— Если это не просто каприз, то ладно. Я пойду вперед. Запри дверь.

— Мне лень закрывать в одиночку.

— Отлыниваешь до последнего.

* * *

Когда я закончила очередную консультацию с Со Бёль, мне показалось, что ее состояние заметно улучшилось. Теперь она сияла так ярко, что сложно было поверить: у этой девушки когда-то была депрессия.

— Думаю, мне гораздо лучше, чем раньше. Конечно, по выходным мне становится грустно, когда вижу родителей… но в школе я счастлива как никогда.

— Рада это слышать. Кстати, что это у тебя в руках?

— О, это? Этюдник из художественного клуба. Просто захватила его с собой после занятий.

Когда я спросила, может ли она показать свои рисунки, Со Бёль не смогла удержаться и открыла свой альбом. Парковка, где между каменных ступеней распустились цветы. Дворик общежития с белой скамейкой. Я уже слышала об этих местах – и теперь видела их на ее рисунках. Сердце екнуло, но я постаралась не выдать волнения.