Книга Позволь съесть твою историю. Том 1, страница 53 – Мён Соджон

— Кстати, как тебя зовут?

— Зовут?

— Как стоит к тебе обращаться?

А, он имеет в виду имя. Имя нужно только в том случае, если есть кто-то, кто будет тебя звать. Я никогда об этом не задумывался, ведь был уверен, что всю свою жизнь проведу в лесу. Поэтому теперь мне стоит хорошенько поразмыслить. Ведь это то, что я, возможно, буду слышать чаще всего. И есть одно слово, которое я только что выучил.

— Меня зовут Хе Сон^[1].

— Красивое имя. Наверное, ты почувствовал что-то особенное, когда увидел ту комету?

— Немного.

К тому моменту, когда наш разговор подошел к концу, мы уже вышли из леса и подошли к деревне. Желтый свет, мерцавший вдалеке, указывал нам путь. Женщина, которую мальчик назвал мамой, крепко обняла его, спросила, не поранился ли, и лишь затем обратила внимание на меня.

— Кто это дитя?

— Кажется, он заблудился, поэтому я привел его сюда. Я спросил, из какой он деревни, но он не ответил. Наверное, не помнит.

— Ох, какое несчастье. Наверное, он заблудился в лесу и испугался. Бедный малыш… Оставайся пока у нас. Чувствуй себя как дома.

С того дня моя жизнь полностью изменилась. Я просыпался с первыми солнечными лучами и играл с другими детьми в незнакомые мне игры. По ночам тайком выбирался наружу, чтобы смотреть на звезды. Однажды тот мальчик каким-то образом узнал об этом и вышел вслед за мной.

— Ты все еще не помнишь, где жил раньше?

— Ага.

— Не переживай об этом слишком сильно. Неважно, займет ли это месяц или целый год, я буду рядом и помогу тебе.

Мальчик смотрел на меня с жалостью, не понимая, что я его обманываю. Этот взгляд не был мне неприятен, но в какой-то момент я перестал смотреть на звезды и стал сосредотачиваться только на разговорах с ним. Наши беседы почти не менялись: он спрашивал, не вернулась ли ко мне память, а я все так же отвечал отрицательно. После этого он начинал рассказывать что-нибудь приятное – будто бы хотел утешить меня.

Но однажды все пошло иначе. Впервые мальчик поделился со мной своей историей. Он признался, что в детстве часто терялся в лесу и ему до сих пор стыдно об этом вспоминать. Я улыбался, когда он рассказывал, как однажды испугался ночных птиц, закруживших над деревьями, и с испугу упал навзничь.

И в этот момент забытый голос вновь заговорил со мной. Он нашептывал: «Съешь историю». Спрашивал: «Тебе не любопытно узнать, насколько он испугался? Насколько был удивлен? Как весело ему было?» Стоило мне дать положительный ответ, как незнакомое тепло разлилось вокруг глаз. Когда я посмотрел на ребенка, он, как ни странно, не смог отвести от меня взгляд. На его лице не было ни тени привычной улыбки – только бесстрастное выражение. Жар в глазах распространился по всему телу. И вместе с ним – волна чужих воспоминаний. Я увидел, как мальчик бродил по темному лесу, хотя не мог этого знать. Именно об этом он только что рассказывал. Но теперь… теперь он сам этого уже не помнил. Ни того, что только что смотрел мне в глаза, ни своей истории о лесной прогулке. В тот день я впервые почувствовал, как отступает голод, мучивший меня с рождения.

Я поклялся себе больше никогда не отнимать у него воспоминания. Слушать истории из его уст было куда приятнее, чем поглощать их вместе с частичкой его самого. Если я снова сотру его воспоминания, я уже не смогу услышать историю заново – и уж точно не так, как он ее рассказывал. Со временем я осознал: я привязался к этому ребенку с самой первой нашей встречи. Я ждал ночи только ради очередной истории. Однако с наступлением глубокой ночи мальчик быстро засыпал, а время, которое он проводил за разговорами со мной, было слишком коротким, чтобы удовлетворить мой интерес. Более того, с каждым днем он все меньше заботился обо мне, все чаще исчезал в играх с другими детьми.