Книга Призраки благородного прошлого, страница 16 – Люсия Веденская

Она резко сложила письмо, но ощущение холода от бумаги не исчезло.

— И все же, мистер Хамфри, — Констанс все-таки обратила свое внимание на завтрак и разломила кусочек хлеба, хотя аппетита не имела вовсе, — что вы можете сказать о господине Стэнхоупе? Сколько ему лет, чем он занят? У него, быть может, дурная репутация или хотя бы задокументированная эксцентричная привычка коллекционировать чужие дома?

Дворецкий чуть склонил голову, задумчиво поглаживая подбородок.

— Я бы не осмелился утверждать что-либо определенное, мисс. Его письма всегда были безупречно вежливы, изящны, как и сам почерк, — он сделал паузу и добавил. — Что до возраста… ну, он не стар. И, насколько мне известно, вполне состоятельный человек.

— «Не стар» и «состоятельный» — это все, что вы можете предложить? — Констанс прищурилась. — Звучит так, словно я собираюсь на смотрины.

Хамфри сохранял невозмутимость, но взгляд его ускользнул куда-то к окну:

— Что касается дурной репутации, мисс, я бы предпочел воздержаться от догадок. Все же он проявлял настойчивость исключительно в отношении поместья, а не его прежних обитателей.

Констанс задумчиво постучала пальцами по столу.

— И с какой стати он решил, что особняк вообще продается? — в ее голосе сквозила насмешка. — Я не припомню, чтобы вывешивала табличку «На продажу».

— Возможно, сам дом наводит на такие мысли, — мягко ответил Хамфри. — Его запустение могло показаться приглашением к покупке.

— Великолепно, значит, мой фамильный особняк теперь подает сигналы всем, кто желает приобрести его? — Констанс вздохнула и, откинувшись на спинку стула, постаралась вернуть себе легкий тон. — Хорошо. И что же нам теперь предпринять?

Дворецкий чуть склонился вперед, как будто обсуждал вопрос государственной важности:

— Прежде всего, мисс, следует позаботиться о достойном ужине. Я также распоряжусь подготовить гостевые покои. Если вы не возражаете, я займусь этим немедленно.

Констанс приподняла бровь:

— Как ловко, мистер Хамфри. Человек сам себя пригласил, а мы еще и суетимся, чтобы ему угодить.

Дворецкий промолчал. Девушка взяла письмо, снова взглянула на подпись и, чуть скривив губы, добавила:

— Что ж, мистер Стэнхоуп, похоже, вы будете приняты с распростертыми объятиями. Хоть и не моими.

После этого Констанс уставилась на тарелку с жареными яйцами, словно надеялась, что еда заговорит и отвлечет ее от мыслей. Вилка в ее руке сделала пару нерешительных движений, но кусок так и не дошел до рта.

«Какое-то нелепое стечение обстоятельств, — подумала она, — стоит мне поселиться в этом доме, и он вдруг оживает. Сначала призрак моего жениха. Или, допустим, слишком убедительное сновидение, вызванное сыростью, одиночеством и чересчур пылким воображением. А теперь вполне реальный господин Стэнхоуп, который считает, что дом продается. Хотя я, разумеется, не писала объявлений в газету и не развешивала афиш на воротах».

Она отломила кусочек хлеба и с раздражением обмакнула его в масло.

«И все это в течение одной недели. Прежде в Лондоне моей главной драмой было то, что отец в очередной раз пытался выдать меня замуж. А здесь призраки, настойчивые покупатели, и дворецкий, который говорит загадками хуже любого оракула. Прекрасно. Совершенно прекрасно».

Констанс наконец поднесла хлеб ко рту, но тут же отложила его обратно на тарелку. Аппетит окончательно сбежал, прихватив с собой остатки спокойствия. Она огляделась по сторонам: столовая была пуста, но ощущение, что за ней наблюдают, не оставляло.