Книга Призраки благородного прошлого, страница 44 – Люсия Веденская

— Я поняла, что вы об этом знали, — спокойно ответила она.

Он не стал спорить.

— Знал достаточно, чтобы бояться, — сказал он. — Но недостаточно, чтобы понимать.

Констанс чуть наклонила голову:

— Это удобная позиция.

— Это честная позиция, — ответил он тихо.

Она промолчала.

— Твоя мать, — продолжил он после паузы, — называла это иначе. Не проклятьем. Не угрозой. Она говорила, что дом… слушает.

Констанс невольно вспомнила, как в Фэйрхолле трещали доски, как двигались предметы, как воздух менялся, стоило ей повысить голос.

— И что он слышал? — спросила она.

Отец на мгновение закрыл глаза:

— Слишком многое.

Он прошелся по комнате, будто не находил себе места. Их разговоры все также проходили стоя, словно они оба оставляли за собой шанс сбежать в любой момент.

— Сначала это казалось… игрой. Странностью. Она устраивала сеансы, приглашала людей, которые говорили о духах, о переходах, о возможности услышать тех, кто ушел. Я не верил. Или, точнее, не хотел верить.

— Но вы все равно позволяли ей продолжать, — заметила Констанс.

Он усмехнулся коротко и безрадостно, не позволяя себе надолго окунуоься в воспоминания:

— Я думал, это пройдет.

— И не прошло.

— Нет.

Он остановился, перекатываясь с носка на пятку:

— С каждым разом она заходила дальше. Говорила, что дом отвечает. Что он открывает… двери. Что есть граница, которую можно перейти.

Констанс почувствовала, как внутри поднимается холод.

— И она перешла?

Он долго смотрел на нее, прежде чем ответить:

— Я не знаю.

Это прозвучало искренне.

— Она погибла, — продолжил он. — Ты знаешь это.

— Да. Но как? Этого я не знаю.

— Ее нашли в воде, в пруду позади дома. Свидетелей не было, объяснит это никто не смог.

Констанс медленно вдохнула:

— И вы решили, что виноват дом.

— Я решил, что виновато все, что связано с ним.

Он снова отвернулся к окну.

— Я увез тебя оттуда. Запретил возвращаться. Пытался сделать вид, что этого никогда не было.

— И со временем отправили туда Томаса, — напомнила она.

Он сжал губы.

— Я надеялся, что он… — мужчина замялся, — справится.

— С чем?

— С домом.

Констанс едва заметно покачала головой.

— Вы действительно думали, что можно отправить туда человека и все… исправится?

Он не ответил сразу.

— Я думал, что если он не связан с этим… с тобой… — сказал он наконец, — то дом не будет реагировать.

— Вы ошиблись.

— Да, — это было сказано без какой-либо защиты, как перед казнью.

Тишина снова стала плотной.

Констанс сделала шаг вперед.

— Вы сказали вчера, что я не должна была туда возвращаться, — произнесла она. — Почему?

Он резко поднял на нее взгляд:

— Потому что ты не ушла оттуда до конца.

Слова прозвучали тихо, но в них было больше силы, чем в любом крике.

— Что это значит? — спросила она.

Он медленно выдохнул.

— Ты думаешь, что дом остался в Хартфордшире, — сказал он. — Что это место, куда можно приехать или откуда можно уехать.

Констанс кивнула, а он покачал головой.

— Это не так.

Констанс почувствовала, как внутри все сжалось.

— Тогда что это?

Он посмотрел на нее долго, почти с жалостью.

— Это то, что однажды вошло в твою жизнь и не собирается ее покидать. Ты не должна была возвращаться, потому что ты не должна была оттуда и уезжать. Я совершил ошибку, решив, что ты можешь быть нормальной.

Констанс молчала, стараясь проглотить обиду от того, как именно он сформулировал ее описание. Он когда-то стремился ее защитить, но уже давно не верил, что ее нужно защищать?