Книга Призраки благородного прошлого, страница 49 – Люсия Веденская

Она вложила руку в его, на этот раз он не сжал ее и лишь слегка коснулся пальцев, едва ощутимо, как будто проверяя границу.

И ничего не произошло.

Ни вспышки.

Ни образа.

Ни чужой смерти, внезапно прорывающейся в сознание.

Только тепло, и это оказалось страннее всего.

Констанс первой отняла руку.

— Удовлетворены? — спросила она чуть сухо.

Он опустил свою, не настаивая.

— Не совсем.

Она усмехнулась:

— Какая досада.

— Видите ли, — продолжил он, — вы несколько дней назад отреагировали на это иначе.

— Я была несколько занята тем, чтобы не задохнуться от неожиданности, — заметила она. — Вы, кажется, забываете, что подобные жесты не входят в число повседневных.

— Я ничего не забываю, — мягко поправил мужчина. — Я лишь пытаюсь понять.

Констанс отвела взгляд, прошлась вдоль стола, касаясь пальцами холодной поверхности, будто собираясь с мыслями.

Она не собиралась говорить об этом ни с кем. И уж точно не с человеком, который позволял себе слишком многое с первых минут знакомства. Но он уже задал вопрос. И, что хуже, она уже знала на него ответ.

— Вы сказали, что я что-то почувствовала, — произнесла она, не глядя на него. — Вы ошиблись.

— Правда?

— Полностью.

Она остановилась, повернулась, чтобы сказать это ему, глядя прямо в глаза:

— Я не почувствовала ничего.

Он смотрел на нее внимательно, слишком внимательно для светского разговора:

— Совсем ничего?

— Совсем.

— Это почти оскорбительно, — сказал он с легкой усмешкой.

Она позволила себе ответную:

— В обычных обстоятельствах — безусловно.

— А в наших?

Констанс на мгновение замолчала, и затем, неожиданно для самой себя, сказала честно:

— В наших — это идеально.

Он не сразу понял, и именно поэтому она продолжила, воспользовавшись легкой заминкой.

— Я вижу, как люди умирают, — произнесла она тихо. — Постоянно вижу смерть.

Слова повисли в воздухе, но никак не изменили ни его, ни окружающую атмосферу — лишь сделали дыхание присутствующих плотнее.

Стэнхоуп не отступил:

— Объясните.

Констанс вздохнула, медленно, словно примеряясь к признанию.

— Это происходит при прикосновении, — сказала она. — Не всегда сразу. Не всегда ясно. Но достаточно, чтобы знать… чем все закончится в каждом конкретном случае. — Она посмотрела на свои пальцы, словно переводя дух. — Поэтому я стараюсь не касаться людей.

Где-то в глубине комнаты скрипнула полка.

Томас.

Констанс почувствовала его раньше, чем услышала, по тому, как по комнате проскользнул холод — едва заметный, но знакомый.

Стэнхоуп, разумеется, ничего не заметил. Или же очень хорошо умел притворяться.

— И со мной этого не произошло, — сказал он, пытаясь понять, что случилось между ними. Недоверия слова Констанс у него явно не вызывали.

— Нет.

— Почему?

Она покачала головой:

— Я не знаю.

Мужчина сделал шаг ближе, и на этот раз она не отступила.

— Зато я знаю, — сказал он тихо.

Констанс нахмурилась:

— Что именно?

Он не ответил сразу, но все же поспешила скрыть от мужчины свой взгляд, пытаясь сохранить остатки если не самообладания, то хотя бы гордости и чести. Его же взгляд на мгновение стал иным — не насмешливым и легким, как то частенько бывало, а сосредоточенным, почти тяжелым, проникающим прямо в душу.

— Когда моя семья погибла, — сказал он, — я был с ними.

Томас за ее спиной замер. Она почувствовала его заинтересованность и бушующую бурю других эмоций как резкое падение температуры.