Книга Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу, страница 33 – Майкл Скофилд

Он говорил ровно.

Слишком ровно.

— Поэтому говорят, что у меня нет сердца. Потому что часть его заперта в ритуале, который я не смог завершить.

Я вдруг вспомнила, как он сказал: сердце у меня есть, просто оно мне не принадлежит.

И мне стало холодно.

— Серафина была там?

— Она принесла приказ.

— От Рейнара?

— Нет.

— От кого?

Люциан посмотрел на свиток.

— От тех, кто сидит выше королей и ниже проклятий.

— Хранители Трона.

— Да.

Я медленно провела пальцами по строке о первенце.

— Значит, Мира у них.

— Возможно.

— Люциан.

— Элиана, я не буду давать обещание там, где у меня нет доказательств.

— Но она жива.

Он молчал.

— Браслет не снялся, — сказала я. — Развод недействителен из-за живого наследника. Ты сам это слышал.

— Да.

— Значит, она жива.

— Или магия считает её живой.

Я закрыла лицо руками.

Эта разница была невыносима.

Жива.

Или считается живой.

В магическом мире даже надежда могла оказаться юридической формулировкой.

Лира тихо сказала:

— Госпожа ректорша…

— Не надо.

— Там ещё строка.

Я убрала руки.

Лира стояла с другой стороны стола и смотрела на свиток. Пальцы её дрожали.

Я обошла стол.

Под подписью Серафины действительно проступала ещё одна строчка. Очень мелкая. Такая тонкая, что её можно было принять за декоративную линию.

— “В случае сопротивления матери память передать в хранилище Ночной Короны”.

Профессор Эш прошептала:

— Нет.

Люциан выругался.

Я же вдруг почувствовала странное спокойствие.

Так бывает, когда боль становится слишком большой, и душа перестаёт пытаться вместить её всю сразу.

— Значит, мои воспоминания здесь.

Никто не ответил.

— Не в дворце. Не у Рейнара. Не у Ольвена. Здесь.

Профессор Эш шагнула ко мне.

— Элиана, послушайте. Если память передали академии, значит, она не просто сохранена. Она стала частью проклятия.

— Где?

— Мы не знаем.

— Кто знает?

Тишина.

Ответ пришёл не от них.

Один из свитков над нами вспыхнул и сгорел прямо в воздухе. Пепел не упал. Он закружился, собрался в маленькую серую ладонь и указал на арку с детским знаком за пределами комнаты.

Архив родовых потерь.

Я вышла из-за стола.

Люциан встал передо мной.

— Нет.

— Уйди.

— Сейчас вы не войдёте туда.

— Там моя память.

— Там ваша боль в чистом виде.

— Моя дочь в чистом виде где-то без меня уже двенадцать лет!

Голос сорвался, ударил по стенам, по свиткам, по людям.

Комната вздрогнула.

Свитки начали вращаться быстрее.

Профессор Эш подняла руки.

— Спокойно.

— Я была спокойной двенадцать лет, — сказала я. — Достаточно.

Люциан не отступил.

— Если войдёте туда сейчас, архив покажет момент, когда её у вас забрали. Не документ. Не запись. Её страх. Ваш крик. Всё сразу. Вы можете не выйти.

— А если не войду?

— У вас будет шанс подготовиться.

— Нет. У меня будет ещё один день, когда кто-то решает, что я должна ждать.

Он сжал челюсть.

— Я не ваш враг.

— Тогда не стой как враг.

Серебряные глаза стали жёстче.

— Иногда враг — единственный, кто не даст вам погибнуть от собственной любви.

Я ударила его магией.

Не специально.

Я даже не знала, как.

Тень вырвалась из меня, как хлыст, и отбросила Люциана к стене. Лира вскрикнула. Эрик схватил её за руку и потянул назад. Профессор Эш бросилась к Люциану.

Я застыла.

— Люциан…

Он поднялся почти сразу. Медленно. Из уголка его губы текла кровь.