Книга Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу, страница 46 – Майкл Скофилд

Люциан подошёл к столу.

— Когда объявила?

— Утром, — ответила профессор. — После вашего исчезновения из дворца. До прибытия Хранителей сюда.

— Слишком удобно, — сказал он.

— Слишком быстро, — добавила я.

Профессор Эш кивнула.

— Именно.

Я подняла взгляд.

— Вы думаете, она не беременна?

— Я думаю, что при дворе не объявляют о наследнике в день королевского развода без причины.

Люциан мрачно произнёс:

— Она укрепляет право на трон.

— Или отвлекает от Миры, — сказала я.

Оба посмотрели на меня.

Я медленно выпрямилась.

— Если мой брак с Рейнаром не расторгнут из-за живого наследника, то Серафина не может стать королевой. Её ребёнок, даже если существует, не может быть законным наследником, пока жива Мира.

— Значит, им нужно, чтобы Мира оставалась тайной, — сказала профессор Эш.

— Или чтобы её перестали считать живой, — добавил Люциан.

Я почувствовала, как внутри поднимается холодная ярость.

Не вспышка. Не слепая волна, как в архиве.

Иная.

Собранная.

— Она сказала Мире, что если та полюбит меня, король умрёт.

Профессор Эш побледнела.

— Вы не говорили этого.

— Теперь говорю.

Люциан резко поднял голову.

— Повторите.

Я пересказала слова дочери. Про место, где нельзя любить. Про женщину с гранатовыми губами. Про то, что если Мира назовёт меня мамой по-настоящему, проснётся та, что спит под троном.

Профессор Эш опустилась на стул без приглашения.

— Первая Королева, — прошептала она.

Люциан выругался.

— Вы знали?

— Легенды, — сказала профессор. — Только легенды.

— Расскажите.

Она потёрла лицо руками. Впервые на моей памяти Магда Эш выглядела не строгой и собранной, а просто усталой женщиной, которая слишком долго сторожила дверь, не зная, что за ней.

— До дома Арвентов в Эйрене правила иная династия. Её последнюю владычицу называли Первой Королевой не потому, что она была первой в истории, а потому что она пыталась стать первой во всём: в крови, в магии, в памяти. Считалось, она нашла способ продлевать власть через детей королевских линий.

— Питалась ими? — спросила я.

— Не телами. Возможностями. Дарами. Будущим, которое в них было заложено.

Мне стало дурно.

— Что с ней случилось?

— По легенде, её не смогли убить. Только заперли под троном. Позднее Арвенты построили новую корону на старой печати.

Люциан тихо сказал:

— Хранители Трона не охраняют трон. Они охраняют то, что под ним.

Тишина после этих слов была почти осязаемой.

Всё вставало на места.

Не полностью, нет. Но достаточно, чтобы стало страшно по-настоящему.

Дети не просто исчезали.

Их использовали, чтобы удерживать или кормить древнюю силу.

Мира была не только моей дочерью. Она была ребёнком королевской крови и пробуждённой памяти. Возможно, ключом. Возможно, жертвой. Возможно, обеим сразу.

А Серафина с её “наследником” могла быть не любовницей, не соперницей и даже не будущей королевой.

Сосудом.

— Мне нужно увидеть Рейнара, — сказала я.

Люциан сразу ответил:

— Нет.

— Я не сказала, что поеду ко двору.

— В любом виде — нет.

— Он был в детской. Он знает часть правды.

— И скрывал её двенадцать лет.

— Да.

Слово далось тяжело.

— Но он плакал, Люциан.

— Слёзы не возвращают детей.

— Я знаю.

— Слёзы не отменяют приказов.

— Я знаю.

— Тогда зачем?

Я поднялась.

— Потому что мне нужно понять, был ли он чудовищем, трусом или пленником. От этого зависит, как с ним говорить.