Книга Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу, страница 85 – Майкл Скофилд

Мира кивнула.

— Заметно.

И в этом коротком, почти детском обмене было столько нормальной жизни, что у меня защипало глаза.

Но Ночная Корона не дала нам даже минуты.

Пол Зала Ректоров дрогнул.

Чёрные чаши, погасшие после суда памяти, вспыхнули снова. На этот раз огонь был не синим и не золотым. Белый. Холодный. Ровный.

Голос академии прошёл по стенам:

— Печать ослабла. Ректор должен удержать сердце.

— Какое сердце? — спросила я.

Профессор Эш побледнела.

— Сердце академии.

— Разумеется. У нас ведь был слишком спокойный вечер.

Верна Сол выронила один ключ.

Он ударился о камень и раскололся.

— Сердце не открывалось семьдесят лет.

Дариан Кроу, который выглядел так, будто уже несколько раз пожалел о своей профессии, хрипло сказал:

— Потому что его открытие означает, что академия готовится либо к возрождению, либо к гибели.

— Как приятно, что вариантов всего два, — сказала я.

Портрет сереброволосой ректорши продолжил:

— Нынешняя ректорша связана с академией через боль, память и защиту. Но после возвращения ребёнка появилась вторая связь. Наследственная. Глубже. Академия чувствует её как продолжение.

— Она не продолжение. Она Мира.

— Для тебя — да. Для магии — не только.

Мира сжала мою руку.

Я почувствовала, как она дрожит.

И ярость во мне стала такой ясной, что даже боль от предыдущих заклинаний отступила.

— Послушайте внимательно, — сказала я портретам и стенам. — Мне всё равно, какие у вас древние правила, какие связи вы чувствуете и сколько ректоров умерло, потому что послушно соглашались стать подпорками для камня. Моя дочь не будет вашей платой.

Академия ответила низким гулом.

Не угрозой.

Болью.

Это меня остановило.

Я услышала не приказ.

Страх.

Здание боялось.

Проклятое, древнее, жестокое место, пожиравшее ректоров и говорившее через иней, боялось так же, как мои студенты. Как Мира. Как я.

— Оно тоже умирает, — сказала Лира тихо.

Все повернулись к ней.

Она смутилась, но продолжила:

— Простите. Я просто… чувствую. После круга. Стены дрожат не от злости. Им больно.

Профессор Эш посмотрела на неё внимательнее.

— У тебя отклик?

Лира коснулась шрама у виска.

— Наверное. Раньше я слышала только зеркала. Теперь ещё камень.

Эрик нахмурился.

— Почему ты не говорила?

— Потому что ты всё время делаешь лицо, будто хочешь ударить любую плохую новость.

— Я не…

— Делаешь.

Риса сухо добавила:

— Делает.

Мира тихо сказала:

— Академия не хочет меня съесть.

Я опустилась перед ней.

— Нет. Но хотеть и не сделать — разные вещи.

Она посмотрела на портреты.

— Она хочет, чтобы я помогла.

Сереброволосая ректорша склонила голову.

— Да, маленькая.

— Не называйте меня маленькой.

— Прости. Мира.

Дочь выпрямилась.

— Если я помогу, я стану ректоршей?

Портреты молчали.

Академия ответила сама:

— Если примешь сердце.

— А если нет?

Стены скрипнули.

— Тогда сердце погаснет.

Профессор Эш закрыла глаза.

— Если сердце академии погаснет, печати на архивах, башнях и зеркальных хранилищах рухнут. Всё, что мы удерживали, выйдет.

— Включая детей в стеклянных колыбелях? — спросила я.

— Да.

Люциан тихо сказал:

— И то, что под троном, найдёт дорогу через трещины.

И вот она.

Та самая ловушка, только в новой одежде.

Не “выбери мать или дочь”.

Не “отдай ребёнка или умри”.

Теперь мягче. Умнее.

Если Мира не поможет, пострадают другие дети.