Книга Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу, страница 91 – Майкл Скофилд

Я чуть не задохнулась от этого, но Мира вдруг засмеялась сквозь слёзы.

— Я же сказала не называть меня маленькой…

Рейнаров голос пришёл последним.

Хриплый.

Сломанный.

— Мира. Моя дочь. Свободная.

Чёрные глаза Миры вспыхнули.

Тьма взвыла.

Имя стало стеной.

Сердце Академии ударило во второй раз.

Люциан поднял руку и вонзил серебряную магию в тёмную нить, ведущую от Миры к глубине.

— Сейчас!

Я обняла дочь и потянула.

Не телом.

Памятью.

Я тянула её из башни. Из стеклянной колыбели. Из слов “ключ”, “наследница”, “сосуд”. Из всех чужих имён, которые на неё навесили.

И она пошла.

Медленно.

С болью.

Но пошла.

Чёрная тьма вырвалась из её глаз.

Сфера Сердца раскрылась пастью.

Тьма метнулась к ней.

И в этот момент между ними встала Серафина.

Не телом.

Памятью.

Её образ возник в Сердце Академии: бледная, в разорванном гранатовом платье, с лицом женщины, которая слишком долго была чужим инструментом и наконец устала.

— Нет, — сказала она.

Я застыла.

— Серафина?

Она посмотрела на меня.

— Я не прошу прощения.

— Тогда зачем ты здесь?

— Потому что не хочу, чтобы меня использовали даже после того, как я проиграла.

Тьма ударила в неё.

Серафина вскрикнула, но устояла.

Люциан прошептал:

— Она сама открылась как сосуд.

— Она умрёт?

— Если одна — да.

Я шагнула к ней.

Люциан попытался удержать.

— Элиана!

— Я сказала: никто один.

Я протянула руку Серафине.

Она смотрела недоверчиво.

— После всего?

— После всего.

— Ты ненавидишь меня.

— Да.

— И всё равно?

— Ненависть не должна делать меня похожей на вас.

Серафина заплакала.

Без красоты.

Без игры.

Просто.

И взяла мою руку.

Круг расширился.

Тьма врезалась в нас всех.

Я почувствовала её голод. Как она ищет слабое место. Вину Люциана. Позднюю любовь Рейнара. Зависть Серафины. Мой страх потерять Миру. Одиночество самой академии.

Она хотела разорвать нас через то, что мы прятали.

Но теперь всё было названо.

Вина.

Любовь.

Зависть.

Страх.

Одиночество.

Названное перестаёт быть поводком.

Сердце ударило в третий раз.

Тьма схлопнулась.

Не исчезла.

Нет.

Такие вещи не исчезают от одной красивой победы.

Но она потеряла дорогу.

Глаза Миры снова стали её глазами.

Она рухнула мне на руки.

— Мама…

— Я здесь.

— Я не открыла?

— Нет.

— Я не пустила?

— Нет, милая.

— Я устала.

Я прижала её к себе.

— Тогда спи.

Сердце Академии замедлилось.

Сфера больше не была чёрной. Внутри неё горели тысячи маленьких огней, каждый — имя, голос, память.

Академия прошептала:

— Круг принят.

Я подняла голову.

— Мира свободна?

— Мира связана выбором, не цепью.

— Объясни.

Люциан, бледный как смерть, сказал:

— Она может слышать академию. Но академия больше не может требовать её.

Я закрыла глаза.

Спасибо.

Не знаю кому.

Всем.

Сердце открыло путь обратно.

Когда мы поднялись в Зал Ректоров, нас встретил хаос.

Лира бросилась к Мире первой, но остановилась, будто боялась тронуть.

— Она…

— Спит, — сказала я.

— Просто?

— Просто.

Лира заплакала от облегчения.

Эрик сел прямо на пол.

— Ненавижу магию.

Риса, утирая кровь с серебряного глаза, сказала:

— Она отвечает взаимностью.

Рейнар стоял у входа.

Когда увидел Миру у меня на руках, сделал шаг.

Потом остановился.

Научился.

— Она в порядке? — спросил он.

— Спит.

Он выдохнул так, будто держал воздух все двенадцать лет.

Серафина лежала у стены. Живая. Без сознания. На её запястье проступила новая метка: не корона, не сосуд, а треснувшая чаша.