Книга Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу, страница 92 – Майкл Скофилд

Профессор Эш посмотрела на неё.

— Её надо запереть.

— Да, — сказала я.

Серафина открыла глаза.

Слабо.

— В темницу?

Я подошла к ней.

— В комнату с охраной. Темницу обсудим, когда перестанешь падать в обморок после спасения мира.

Она усмехнулась.

— Ты всё ещё ненавидишь меня.

— Да.

— Хорошо. Значит, не начнёшь лгать.

Марта молча смотрела на неё с таким лицом, что я поняла: прощения здесь не будет. И не должно быть сейчас.

Рейнар подошёл ко мне, но снова оставил расстояние.

— Я слышал.

— Что?

— Когда называли Миру. Я сказал…

— Я знаю.

Он опустил глаза.

— Спасибо, что не запретила.

— Я запретила бы, если бы это вредило ей.

— Знаю.

И странно: в его голосе не было обиды.

Только принятие.

Люциан за моей спиной вдруг пошатнулся.

Я резко обернулась.

— Люциан!

Он попытался сказать что-то язвительное, но не успел. Упал.

Я передала Миру Лире и бросилась к нему.

— Только попробуй умереть после того, как мы устроили целую революцию против жертвенности.

Он открыл глаза.

— Очень… мотивирующая угроза.

— Что с ним? — спросила я у профессора.

Магда Эш опустилась рядом, приложила пальцы к его груди и побледнела.

— Сердце.

— Что?

— Когда он резал связь с тьмой, он использовал то, что сердце академии только что вернуло ему.

Я посмотрела на Люциана.

Он избегал моего взгляда.

— Ты отдал воспоминание?

— Не совсем.

— Люциан.

— Оно стало якорем.

— Для чего?

Профессор Эш ответила вместо него:

— Для круга. Чтобы тьма не нашла дорогу обратно через Миру.

Сердце ударило о рёбра.

— Что он потерял?

Люциан попытался усмехнуться.

— Не драматизируйте.

— Что?

Он посмотрел на меня.

Долго.

Слишком спокойно.

И я поняла до ответа.

— Нет.

— Элиана…

— Нет.

Он поднял руку, будто хотел коснуться моей щеки, но остановился.

— Я помню, кто вы. Что сделали. За что вас уважаю. Почему должен остаться рядом.

— А что не помнишь?

Он молчал.

— Люциан.

— Что чувствовал, когда вы дали мне нить.

У меня перехватило дыхание.

— Что ещё?

— Когда понял, что хочу вернуться не только ради дела.

Слова стали ледяными.

Он отдал не память об Амире.

Не вину.

Не прошлое.

Он отдал начало чувства ко мне.

Потому что тьма искала любовь как поводок.

И он вырвал поводок из её пасти.

Я села рядом, чувствуя, как злость и боль поднимаются вместе.

— Ты идиот.

— Вы уже говорили.

— Нет. Теперь официально.

— Приму к сведению.

— Ты не имел права.

— Имел. Это было моё.

— А если это касалось меня?

Он посмотрел спокойно.

Слишком спокойно.

— Тогда простите.

Вот так.

Вежливо.

Больно.

Невыносимо.

Мужчина без сердца снова сделал себя удобнее для войны.

Я хотела кричать.

Но Мира спала в руках Лиры. Студенты смотрели. Рейнар стоял рядом и всё понимал. Серафина лежала у стены и, кажется, тоже понимала слишком много.

Поэтому я наклонилась к Люциану и сказала тихо:

— Ты думаешь, если вырвать чувство из памяти, оно исчезнет?

Он не ответил.

— Ошибаешься. Теперь я буду напоминать.

В его глазах впервые за время после Сердца что-то дрогнуло.

Не память.

Возможно, новое начало.

— Это угроза, госпожа ректорша?

— Обещание.

Профессор Эш кашлянула.

— Простите, что прерываю ваши крайне неподходящие для поля боя личные сложности, но нам нужно решить, что делать дальше.

Я выпрямилась.

— Что с академией?

— Сердце стабилизировалось. Но ненадолго.

— Почему?